США при проведении своей стратегии глобальной борьбы с терроризмом, разработанной администрацией Дж. Буша в ответ на теракт 11 сентября 2001 г., отвели странам Юго-Восточной Азии роль второго фронта в этой битве. Такое решение было продиктовано тем, что:

— в регионе действуют террористические группировки исламистского толка, связанные с Аль-Каидой и финансируемые ею;

— их действия направлены не столько на свержение демократических режимов и установление власти халифата в регионе, сколько против «внешнего врага» – США и их союзников;

Юго-Восточная Азия уязвима к распространению терроризма в силу сочетания таких факторов, как наличие многочисленного мусульманского населения, на долю которого приходится 25% мусульман мира, существование сепаратистских движений исламистского толка, слабый контроль над границами, облегчающий межгосударственное взаимодействие террористических организаций, неэффективная работа контртеррористических служб.

В силу этих причин Юго-Восточная Азия была названа американскими экспертами питательной средой для активизации действий террористов.

Глобальная война против терроризма, объявленная США, поставила страны ЮВА в достаточно сложное положение, когда они вынуждены были балансировать между необходимостью сотрудничать с самым влиятельным политическим игроком на международной арене в вопросе, который имел для них разную степень приоритетности, и проявлять осторожность, учитывая антиамериканские настроения в мусульманском обществе, часть которого воспринимала антитеррористические действия США как попытку ослабить ислам. Это предопределило и разные формы сотрудничества с США, исходя из оценок «плюсов» и «минусов» подобных действий.

Тем не менее ни одна страна ЮВА, имевшая проблемы с терроризмом, не отказалась от взаимодействия с США. И не только по причине получения от них содействия в противодействии этой угрозе, а в значительной степени по экономическим и геополитическим соображениям – укрепить экономические связи с Америкой и использовать её для сохранения баланса сил в регионе.

США, в свою очередь, исходя из потенциала террористической опасности, выбрали для себя приоритетными объектами взаимодействия Индонезию и Филиппины. В Индонезии внимание сосредоточено на укреплении институциональной основы борьбы с терроризмом. При финансовой и логистической поддержке США в 2003 г. после теракта на Бали было создано специальное контртеррористическое подразделение полиции Special Detachment 88. На его деятельность США ежегодно выделяют 40 млн долл. и, судя по итогам встречи Б.Обамы с Д.Видодо в октябре 2015 г., намерены и впредь сотрудничать с Индонезией в подавлении терроризма.

На Филиппинах выбрана была другая форма контртеррористического взаимодействия. Там, в отличие от Индонезии, ответственность за борьбу с террористическими и сепаратистскими группировками, действующими на мусульманском юге страны, была возложена на армию. В рамках укрепления военного сотрудничества между странами было сформировано подразделение совместных сил быстрого реагирования, в состав которого вошло 1200 американских солдат. Их миссия заключалась в оказании содействия филиппинским войскам, но ограничена оказанием консультативных и разведывательных услуг – реакция на рост общественного недовольства присутствием в стране американских войск.

В дополнение к получению военной помощи от США за свое присоединение к глобальной борьбе с терроризмом, Филиппины были вознаграждены не только ежегодным бонусом в размере 100 млн долл. на проведение контртеррористических операций, но и экономическими, торговыми дивидендами. Однако устоявшаяся форма контртеррористического партнерства между США и Филиппинами в 2015 г. изменилась, отражая их новые приоритеты в сфере безопасности – Ближний Восток и Южно-Китайское море. Поэтому США и приняли решение о свертывании своих операций по оказанию военной помощи Филиппинам в борьбе с терроризмом. Официально это объяснялось достигнутыми Филиппинами успехами в этой сфере (вопреки данным о росте терактов, совершенных самой воинствующей исламистской организацией Абу Сайяф) и изменениями в контртеррористической стратегии Филиппин с преимущественной опорой на силы полиции.

В отношении своего другого главного не натовского союзника Таиланда США изначально признали невозможным свое прямое участие в подавлении террористических группировок, действующих на мусульманском юге страны, поскольку считали, что это может превратить Таиланд в еще один международный фронт террористической войны. К тому же, в отличие от Индонезии и Филиппин, экстремистские организации в Таиланде не имели связей с международными террористическими группировками. Тем не менее США, которые традиционно видели в Таиланде свой главный форпост в ЮВА, считали долгом оказание ему содействия в борьбе с терроризмом в рамках созданного еще в 2001 г. совместного контртеррористического разведывательного центра и расширения военно-технического сотрудничества. Хотя США приостановили оказание Таиланду военной помощи в ответ на совершенный в мае 2014 г. военный переворот, однако данных о том, как это отразилось на контртеррористическом сотрудничестве нет. Таиланд по-прежнему участвует в Программе содействия по борьбе с терроризмом Госдепа США.

Что касается Малайзии, то её отношение к присоединению к американскому блоку борьбы с терроризмом носило неоднозначный характер. С одной стороны, власти страны во главе с М. Махатхиром на словах открыто выражали свое несогласие с проводимой США военной политикой по подавлению террористов на Ближнем Востоке и Афганистане. Однако, с другой стороны, были заинтересованы в расширении военного сотрудничества с Америкой, объем которого значительно вырос после 11 сентября 2001 г. Взаимодействие с США в антитеррористической деятельности, которое заметно укрепилось в последние годы, тем не менее ограничено получением содействия в правовом обеспечении контртеррористических действий и в подготовке соответствующих кадров.

С Сингапуром, который вслед за событиями 11 сентября провел успешные крупномасштабные антитеррористические операции, США наладили тесное взаимодействие по обмену разведданными, касающимися деятельности террористических организаций. В свою очередь власти Сингапура, которые традиционно выступают за присутствие США в регионе, используют фактор борьбы с терроризмом для расширения военного сотрудничества с Америкой и укрепления безопасности страны.

В конечном итоге Вашингтону удалось создать систему двусторонних отношений со странами ЮВА в борьбе с терроризмом, основанную на принципе «ось и спицы». Война с терроризмом дала возможность США усилить свое военное и дипломатическое присутствие в странах ЮВА, которые, в свою очередь, извлекли из этого пользу для себя в виде получения дополнительного финансирования, расширения торговых и экономических контактов и укрепления своей боеготовности. В период с 2002 по 2013 г. США предоставили Индонезии в виде помощи в обеспечении безопасности $262 млн долл. Филиппины получили 441 млн долл.

Задача, которую преследовали США при проведении глобальной борьбы с терроризмом, казалось бы, в ЮВА была в основном выполнена – террористические организации дезорганизованы и превратились скорее в криминальные структуры, их лидеры либо уничтожены, либо осуждены на длительный тюремный срок, крупных терактов после 2009 г. не было. Однако угроза оживления терроризма возникла с появлением ИГИЛ и распространением её влияния в регионе.

О реакции США на изменившуюся ситуацию в ЮВА можно судить по опубликованному в сентябре 2015 г. докладу Агентства по международному развитию «Поддержка ИГИЛ в Индонезии и Малайзии» (Indonesian and Malaysian Support for the Islamic State)Отмечается сходство взглядов Америки и стран ЮВА в оценке угрозы ИГИЛ для их безопасности. Тем не менее сегодня США в отличие от прошлых лет не определяют ЮВА в качестве второго фронта борьбы с терроризмом и ограничивают свое взаимодействие с ними преимущественно 1) поддержкой умеренного ислама в Индонезии и Малайзии, где в последние годы отмечается снижение религиозной терпимости; 2) оказанием им помощи в осуществлении мониторинга над деятельностью экстремистских групп и в проведении исследований по этой проблеме. Эти действия рассматриваются в качестве средств дерадикализации исламистов, что оценивается сегодня странами ЮВА в качестве приоритетного направления их антитеррористической деятельности. Они рекомендуют США использовать их опыт «мягкого подхода» в борьбе с терроризмом.

Обращает на себя внимание тот факт, что попытки Б.Обамы на саммите АСЕАН в ноябре 2015 г. усилить антитеррористическую составляющую программы встречи не нашли особого отклика у руководства стран ЮВА, несмотря на информацию о готовившихся терактах в Куала-Лумпуре. И не только потому, что приоритетным оказалась другая проблема – конфликт в Южно-Китайском море. А скорее потому, что страны ЮВА не проявляют готовности и желания за исключением только одного Сингапура каким-либо образом участвовать в новой глобальной войне с терроризмом в рамках организованной США международной коалиции.

Наталья Рогожина, доктор политических наук, ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН

06.12.2015

Источник: ru.journal-neo.org


get('twitter')) == 1) { ?>