Скандальные высказывания президента узбекского землячества «Ватандош» Усмана Баратова, по мотивам которых глава Следственного комитета А. Бастрыкин 17 января поручил возбудить уголовное дело, заставляют взглянуть на ситуацию с «новыми диаспорами» шире. Насколько они вообще лояльны России и не окажется ли так, что их симпатии в итоге окажутся на стороне совсем других государств?
Несмотря на то что претензии к главе «Ватандоша» связаны, прежде всего, с оскорблением им в одном из постов в «Одколассниках» участников СВО, гораздо более примечательным является его крайне негативное отношение к определению «русский». Так, в интервью ютуб-каналу Rasstriga_doc, опубликованном 4 января, У. Баратов активно возмущается использованием этого этнонима в федеральных СМИ вместо термина «российский». «Программу «Здоровье» Ксении Малышевой в воскресенье смотрим, - заявил он, - она уже забыла слово «российское». Вот был коронавирус. Наши русские ученые изобрели от коронавируса то, изобрели это. Вот я как гражданин России, меня это трогает. Я не русский. У меня нет в крови… Я узбек».
Тем самым У. Баратов пытается отстаивать советский вариант общегражданской самоидентификации, когда этнически нейтральный термин «советский народ» использовался для обозначения всех граждан СССР. Именно поэтому вместо этнонима-определения «русский» он считает правильным использовать «российский», который прямого указания на государствообразующий (по Конституции) народ России не содержит.
Такую негативную по отношению к русским позицию президент узбекского землячества занимает на просто так. Дело в том, что У. Баратов – сторонник свободной миграции в Россию из стран Средней Азии, все барьеры для которой, по его мнению, необходимо убрать. В том же интервью чуть ранее он заявляет, что «регистрацию нужно отменить. Раз. Патентную систему тоже нужно отменить. Два». А в-третьих, по его мнению, следует убрать ограничения для иностранцев в некоторых регионах по определенным видам деятельности, таким как услуги такси. На замечание интервьюера о том, что основанием для введения ограничений является незнание иностранцами русского языка, У. Баратов заявил, что для того, чтобы копать канаву, русский язык не нужен, не уточнив, правда, как без его знания будет общаться с клиентами, например, водитель такси. А в целом разве жизнь даже землекопа сводится только к рытью канавы? Очевидно, что «русский» в этом контексте мешает активисту потому, что напоминает о необходимости знания мигрантами языка.
В одном из последних постов, опубликованном 1 января в «Одноклассниках», У. Баратов обосновал свою идею «свободной миграции» более подробно. Призывая к прекращению «братоубийства на Украине» и «оккупации Газы», а также преданию суду «виновных в гибели невинных людей», он заявляет: «Планета Земля – наш общий дом и создана она Богом для всех людей! Не надо огораживаться границами, надо плавно открывать их, как это сделал Евросоюз. Никакой народ не смеет говорить, что часть нашей планеты является его землей. Она – Земля». Из этого происходит и неприятие этнонима «русский» как указание на народ, которому принадлежит земля, где поселился этот выходец из солнечного Узбекистана. Причем русскими, по его мнению, нельзя называть и паспорта. «…Даже российские паспорта начали называть, тоже с федеральных каналов, русские паспорта, – отметил он в том же интервью порталу Rasstriga_doc, – но это чушь. Нет русского паспорта. Есть российский паспорт».
При всем при этом никаким «россиянином» У. Баратов становиться также не хочет, настаивая на сохранении собственной этнической идентичности. «Я не хочу раствориться, – утверждает он. – Адаптации – да. Я закончил русскую школу. Со знаменитым народным артистом России Александром Абдуловым мы учились в одной школе. Адаптация нужна. Интеграция нужна. Но нельзя ассимилироваться. Это опасная вещь, ассимиляция, когда теряешь свои корни». То есть, отрицая использование определения «русский», обозначающее в том числе крупнейший по численности народ России, активист одновременно настаивает на сохранении своей этничности всеми прочими народами и этническими группами, мигрирующими в Россию.
Фактически такая позиция полностью идентична западной модели мультикультурализма, отстаивающей право этнических меньшинств на сохранение собственной идентичности и отказ от ассимиляции. Той самой модели, которая на сегодняшний день завела страны Запада с их миграционной политикой в глубокий тупик, откуда они не знают, как выбраться.
Попытки властей регулировать состав миграционных потоков и сократить в них долю выходцев из Средней Азии вызывают со стороны У. Баратова резкую критику. Так, заявление мэра Москвы С. Собянина в ходе предвыборной кампании 2021 г. о том, что столице нужен 1 млн трудовых мигрантов, но следует отказываться от рабочих из Средней Азии в пользу выходцев из Белоруссии и Украины, которые являются славянами и ближе к русским, по его мнению, является расистским. В связи с ним на С. Собянина, по словам У. Баратова, следовало завести уголовное дело и отстранить от исполнения обязанностей. Тем самым активист отказывает государству в лице столичных властей в праве регулировать миграционные потоки и определять те сообщества рабочих, которые являются для них предпочтительными, настаивая на привлечении именно таджиков и узбеков. И это при том, что заявление С. Собянина, оставшись чисто предвыборным, никаких практических последствий для трудовых мигрантов из Средней Азии не имело.
Высказывания различных общественных деятелей в отношении миграции – далеко не праздный вопрос, напрямую связанный с позициями различных этнических и конфессиональных групп. Дело еще и в том, что после начала СВО российское общество сталкивается с новым для себя явлением – резким ростом русского национального самосознания, который не раз имел место в ходе крупных военных конфликтов. Похожая ситуация сложилась в годы Великой Отечественной войны, когда советские власти были вынуждены обратиться к героическим образам русской истории, «легализовать» православную церковь и т. п. С этим связано и участившееся использование в федеральных СМИ этнонима «русский», вызывающее растущее недовольство со стороны противников СВО и части национальных диаспор, успевших привыкнуть к тому, что Россия в этническом плане является копией СССР и никакого титульного этноса, в отличие от бывших союзных республик, не предполагает.
Отражением этих процессов являются и различные трактовки миграции со стороны религиозных деятелей различных конфессий. В конце прошлого года с отрицательными оценками неконтролируемой миграции и ее возможных последствий дважды выступал патриарх Кирилл, явно обеспокоенный этим вопросом. 28 ноября в ходе своего доклада на Всемирном русском народном соборе он обратил внимание на формирование в некоторых крупнейших городах замкнутых этнических анклавов, которые становятся рассадником коррупции, организованной преступности и незаконной миграции. И если, по его словам, заменить значительную часть коренного населения на другие народы, которые «не принимают нашу идентичность, то наша страна станет другой …мало похожей на Россию». 20 декабря на собрании духовенства Московской епархии патриарх констатировал ухудшение в сравнении с прошлым годом миграционной ситуации, рост связанной с ней преступности и числа конфликтов, угрожающих межрелигиозному и межнациональному миру. Как следствие, в тех районах, где формируются этнические анклавы, жизнь коренного населения становится «почти невыносимой».
В ответ на эти крайне тревожные оценки патриарха муфтий Москвы Ильдар Аляутдинов в интервью Daily Storm возразил, что мигранты имеют свои этноконфессиональные особенности и важно лишь правильно интегрировать их в российское общество «с сохранением своих национальных и религиозных принципов». Они, мол, должны знать русский язык, иметь представление об истории и традициях страны, но сохранять при этом свою этническую и религиозную идентичность. Зашкаливающее количество мигрантов, а также образование ими этнических анклавов, которые и являются наиболее острыми вопросами, связанными с миграцией, муфтий никак не прокомментировал. И причины этого вполне понятны. Для мусульманского духовенства увеличение числа мигрантов-мусульман – это рост количества прихожан, а значит, политического и экономического влияния.
В целом же можно заключить, что интересы большинства коренного населения России и «новых диаспор», образовавшихся в стране главным образом после распада СССР, становятся все более противоположными. И вероятность нахождения в этой сфере каких-то компромиссов невелика. А продолжающийся приток мигрантов и заметное обострение на фоне СВО межэтнических отношений делают ситуацию все более взрывоопасной.
Александр Шустов