Современный терроризм – сложное, многоаспектное и крайне негативное общественное явление, вышедшее за рамки национальных границ отдельных государств и превратившееся в угрозу для безопасности всего мирового сообщества.
История борьбы с терроризмом на международном уровне начинается со второй половины 20-х гг. XX в., когда в соответствии с решением Первого Международного Конгресса уголовного права (Брюссель, 1926 г.), проходившего под эгидой Международной Ассоциации уголовного права, была проведена серия конференций, посвященных проблеме терроризма. Основные направления сотрудничества по борьбе с терроризмом на государственном уровне определились именно в ходе этих международных форумов. Усилия юристов-международников были направлены на разработку и согласование документов, регулирующих такие аспекты проблемы терроризма, как:
- общие принципы борьбы с терроризмом и содержание некоторых терминов, используемых в официальных документах, регулирующих взаимодействие стран в рамках этого рода международной активности;
- специфика борьбы с терроризмом на воздушном транспорте;
- борьба с международным терроризмом на высшем уровне международных отношений;
- конвенционный механизм борьбы с международным терроризмом;
- международное сотрудничество по борьбе с конкретными террористическими акциями и урегулированию отношений, возникших в результате их совершения.
Первая такая конференция, состоявшаяся в 1927 г., приняла документ, в котором была сделана попытка раскрыть понятие международного преступления и дать уголовно-правовую оценку этому явлению. Там же подчеркивалась необходимость уголовного преследования и наказания лиц за совершение наиболее опасных преступлений, создающих угрозу общественной безопасности.
Одним из первых шагов в организации международного сотрудничества против террора явилось утверждение Ассамблеей Лиги Наций в 1937г. проекта Международной конвенции по предотвращению и наказанию актов терроризма. Эта конвенция не была ратифицирована и не вступила в силу. Но внушительный пакет документов по проблеме терроризма, принятый ООН, ее специализированными учреждениями и региональными организациями, по сути лишь детализирует положения ст.1 названной конвенции. Они определяют обязанностью каждого Государства воздерживаться от всяких действий, имеющих целью благоприятствовать террористической деятельности, направленной против другого Государства, и препятствовать действиям, в которых эта деятельность выражается и взаимно оказывать друг другу содействие. Декларация о мерах по ликвидации международного терроризма, принятая Генеральной Ассамблеей ООН в 1994 г., почти 60 лет спустя, вновь указала на необходимость усиления сотрудничества в борьбе с терроризмом и подтвердила обязанность государств принимать все возможные меры по его ликвидации. Но к началу XXI в. стало ясно, что угроза терроризма разросла до глобального уровня, и международное сообщество пока с ней не справляется.
И, тем не менее, международное сообщество пришло к мнению о необходимости в дополнение к уже имеющимся международным инструментам ООН и в целях создания единой правовой основы для международного сотрудничества в борьбе с терроризмом выработать Всеобъемлющую конвенцию по борьбе с международным терроризмом. Соответствующая инициатива была выдвинута в 1996 году Индией на 51-м заседании Генеральной Ассамблеи ООН. Резолюцией «Меры по ликвидации международного терроризма», принятой на 53-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в 1998 г., был дан мандат на приоритетную выработку проекта подобной конвенции, наряду с продолжающейся работой над Конвенциями против ядерного терроризма (инициатива разработки которой принадлежит России) и финансирования террористической деятельности (последняя была открыта к подписанию 10.01.2000г.).
При этом в настоящее время относительно понимания природы терроризма часто высказываются различные мнения. Так сторонники объективистского подхода видят первопричины существования терроризма в наличии реальных условий, которые обусловливают его проявление в жизни общества – глубокие различия в положении разных социальных слоёв и этнических групп, культурная и религиозная дискриминация, политические преследования и резкая экономическая дифференциация населения и т.д. Представители субъективистского подхода полагают, что терроризм вызывается личностными побуждениями людей (экстремистов и фанатиков), которые стремятся с помощью террористических актов оказать то или иное влияние на легитимную власть, а признание и поиск объективной причины лишь способствует оправданию преступных действий террористов.
Комплексность борьбы с любым преступлением предполагает воздействие на все или основные причины и условия, его порождающие. В случае терроризма такое воздействие затруднено по ряду обстоятельств. Во-первых, личность террориста в современных условиях, достаточно своеобразна. В ней находит отражение социально-культурное окружение, в котором живет и воспитывается будущий террорист. Как правило, это обстановка религиозного фанатизма, национальной ограниченности, пренебрежение современной цивилизацией и культурой, презрение к инакомыслящим и инаковерующим.
Созревший террорист легко жертвует собой в борьбе с «неверными». Воздействовать на личность такого человека - чрезвычайно трудно. Перевоспитать его практически невозможно. Индивидуальная профилактика терроризма возможна лишь как планомерное и целенаправленное формирование личности с детских лет, в обстановке признания современных гуманистических ценностей. Это возможно лишь в открытом светском обществе, в демократической стране, под воздействием культурных ценностей, накопленных человечеством.
Во-вторых, никакая, даже фанатично настроенная личность не может действовать вопреки реальной обстановке или без ее учета: для конкретного преступного действия обычно требуется более или менее значительный повод. Это может быть конкретная жизненная ситуация, существенная для данного лица, или общая обстановка в регионе, стране и мире в целом. Терроризм возникает и реализуется при сочетании тех и других поводов и ситуаций. В личном плане (на базе фанатичного воспитания) таким поводом могут стать смерть или арест боевика - мужа, брата, отца; разрушение жилища и потеря имущества в ходе военных действий (так было в Чечне); жестокое обращение со стороны местного руководства (тем более, если оно принадлежит к людям иной национальности или вероисповедания и т.п.).
В-третьих, жизненные ситуации, способствующие формированию личности, склонной к терроризму, и провоцирующие намерение совершить террористический акт любой ценой, были бы редки или невозможны, если бы их не создавала общая неблагоприятная обстановка в мире, связанная с крупными социальными процессами. По мнению Б. Нетаньяху «Террористический акт впечатляет и оказывает воздействие… благодаря отсутствию какой-либо логической связи: именно неполная непричастность людей, ставших жертвами террора, и вызывает страх».
Террористические акты воспринимаются людьми как события пугающего и травмирующего характера, которые указывают на факторы, влияющие на уровень «травмированности» террористическим актом: неожиданность события; количество жертв; степень жестокости поведения террористов «до», «во время» и «после теракта»; степень социальной и физической незащищённости жертв; неожиданность в выборе жертв и объектов; подача информации о событии, характере и последствиях; мера идентификации себя (своих близких) с жертвами; соответствие требований террористов и мотивов их поведения социальным нормам человека, воспринимающего информацию о теракте. История России знает ряд острых всплесков терроризма, особенно в XIX и XX веках (народовольческий и эсеровский терроризм, белый и красный террор в годы революции и гражданской войны). Терроризм в современной России и в ближайшем зарубежье является во многом следствием распада СССР и последующего за этим глубокого кризиса в обществе. При этом значительное влияние на распространение терроризма оказывает в настоящее время подъем исламского терроризма на Ближнем Востоке и в ряде других стран Азии и Африки.
Среди сторонников первого подхода много представителей научного сообщества, а противоположного подхода часто придерживаются практики – должностные лица властных и силовых структур и др. Кроме данных подходов, к интерпретации причин терроризма имеется и иной подход, в рамках которого предлагается рассматривать объективные и субъективные детерминанты терроризма как две стороны одной медали. При этом опровергаются прозападные и антивосточные предубеждения, так как считается, что они игнорируют государственный терроризм, который на практике осуществляют США и их союзники; критикуются и представления о терроризме как о попытке врагов Запада дестабилизировать западную демократию и подорвать западные ценности и интересы.
В настоящее время терроризм все чаще рассматривается как результат взаимодействия сложной комбинации различных факторов – исторических, политических, идеологических, культурных, религиозных, психологических и экономических. В связи с этим его начинают изучать представители разных общественных наук, в том числе и экономисты. В связи с тем, что соучастие в терроризме связано с материальным мотивом, финансирование терроризма рассматривается как весьма уязвимое звено его организации. Поэтому все большее внимание в противодействии терроризму уделяется финансовому аспекту борьбы с террористической угрозой.
В настоящее время наблюдается определенное расхождение во мнении населения и экспертов на вопрос о том, как можно искоренить терроризм: 55% респондентов и 44% экспертов считают, что необходимо беспощадно уничтожать террористов; соответственно 49 и 71% уверены, что терроризм - это только инструмент, нужно устранить его причины: неравенство, несправедливость, угнетение; 46 и 41% - за усиление пограничного контроля; 16 и 15% ответили, что победить международный терроризм можно, ограничив демократические свободы.
Какие же меры, по мнению россиян, требуются, чтобы изменить ситуацию? Большинство респондентов в январе 2005 г. полагало, что необходимо усиление координации спецслужб (63% опрошенных) вплоть до их объединения в одном ведомстве (например, наподобие министерства общественной безопасности в США); ужесточение, законодательства вплоть до введения смертной казни для террористов (84 %), уничтожение террористов и их баз за пределами РФ (82%). 58% считали, что необходимо ввести ограничения в миграционное законодательство. Увеличение исходов на оборону и безопасность и расширение полномочий правоохранительных органов готовы, поддержать 59%. При этом россияне хотели бы осуществлять более жесткий контроль над органами правопорядка (78%).
Однако было бы неправильно полагать, что в своем стремлении к порядку и «сильной руке» граждане могут пожертвовать имеющимся свободами. Напротив, россияне очень четко различают действия, которые, вероятно, могут стать эффективным средством борьбы с терроризмом, и шаги, ведущие лишь к ограничению личных прав. В первую очередь, речь идет о введении чрезвычайного положения и усилении цензуры в СМИ, прослушивании телефонных переговоров или запрещении забастовок и иных массовых выступлений. Так, только 33% респондентов в 2005 г. скорее поддержало бы приостановление деятельности оппозиционных политических объединений (против - 43): 44 - введение цензуры в СМИ (против - 47). 66% опрошенных не поддержали предложение запрещения забастовок и других массовых акций; 69 - отмену на ближайшие годы выборов: 54 - ограничение личных прав граждан (ужесточение контроля документов, прослушивание телефонных переговоров, личный досмотр и др.); 61 - введение чрезвычайного положения.
Исследования показывают, что для противодействия угрозе терроризма недостаточно укрепления иерархических структур.
Экономический анализ имеет важное значение для выявления причин развития терроризма и выработки эффективных методов борьбы с ним. Вместе с тем данное научное направление стало активно развивать лишь после событий 11 сентября 2001 г. В докладе России о выполнении резолюции 1373 СБ ООН о борьбе с международным терроризмом говорится, что «финансирование терроризма – самое его уязвимое место. Надежно перекрыть каналы его финансовой политики – значит нанести сокрушительный удар по всей инфраструктуре терроризма» [5]. Страны – участницы ЕС заявили, что перекрытие ресурсов финансирования терроризма является одной из ключевых задач Европейского Союза. В совместном заявлении Президента РФ В.В. Путина и Председателя Европейского Совета Г. Верхофстадта на саммите Россия – ЕС в Брюсселе, состоявшемся через три недели после атак на Нью-Йорк и Вашингтон, говорится о необходимости решительно действовать в целях блокирования любого источника финансирования терроризма, которыми могут являться: организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом; включают в себя кредитные организации, профессиональные участники рынка ценных бумаг; страховые и лизинговые компании; организации федеральной почтовой связи; ломбарды; организации, осуществляющие скупку, куплю-продажу драгоценных металлов и драгоценных камней, ювелирных изделий из них и лома таких изделий; организации, содержащие тотализаторы и букмекерские конторы, а также проводящие лотереи и иные игры, в которых организатор разыгрывает призовой фонд между участниками, в том числе и в электронной форме. При этом организации, осуществляющие управление инвестиционными фондами или негосударственными пенсионными фондами, нотариусы, адвокаты, аудиторские компании обязаны сообщать сведения об операциях, которые носят запутанный характер, превышают определенную сумму для осуществления государственного контроля.
На пленарном заседании Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ) 25 - 27 февраля 2004 г. в Париже, по итогам анализа международного опыта в области противодействия отмыванию преступных доходов и финансированию терроризма принят отчет, в котором рассматриваются наиболее часто используемые схемы и методы отмывания преступных доходов и финансирования терроризма. Внимание акцентировалось на следующих проблемах: безналичные переводы, некоммерческие организации и их связь с финансированием терроризма, уязвимые места страхового сектора с точки зрения отмывания преступных доходов, влиятельные политические лица и лица, оказывающие профессиональные услуги по правовым и финансовым вопросам.
Поскольку безналичные переводы быстрый и эффективный способ перемещения преступных доходов, они могут быть использованы для финансирования терроризма. Сложные схемы безналичных переводов могут быть применены для преднамеренного сокрытия источника и места назначения денежных средств, предназначаемых для финансирования терроризма. Однако в настоящее время безналичные переводы для целей финансирования терроризма, могут быть выявлены с помощью ограниченного количества показателей, к которым относятся: источник и место назначения денежных средств, имена физических лиц, в случаях, когда информация является доступной.
Рассмотрение вопроса о неправомерном использовании некоммерческих организаций для целей финансирования терроризма показало, что изменение пути следования весьма незначительного объема денежных средств может представить собой потенциально серьезную проблему финансирования террористической деятельности. Были определены несколько групп некоммерческих организаций, и в каждой группе выявлены связанные с ней риски.
В большинстве государств в отношении некоммерческих организаций применяются меры регулирования и надзора, в целях снижения риска неправомерного использования некоммерческих организаций для финансирования терроризма. Поэтому эксперты пришли к выводу, что для уменьшения рисков финансирования терроризма необходимо разработать и усилить механизмы и способы обмена информацией. Всеми признается, что некоммерческие организации играют исключительно важную роль в социальной и финансовой сфере общества. Тем не менее, объем денежных средств и других активов, задействованных в благотворительном секторе, сам по себе означает, что направление даже очень небольшой доли этих средств на поддержку терроризма представляет собой серьезную проблему. Поэтому международное сообщество по нашему мнению должно уделять внимание проблеме недостаточности информации о том риске, которому подвергается сектор некоммерческих организаций, разумеется, с точки зрения возможности использования его террористами.
Практика показывает, что многие некоммерческие организации особенно уязвимы перед злоупотреблениями, связанными с финансированием терроризма, некоммерческие организации пользуются доверием общества, имеют доступ к значительным источникам денежных средств и часто имеют высокий оборот наличных денежных средств. Некоторые некоммерческие организации, имея разветвленную сеть подразделений во многих странах, создают основу для внутренних и международных финансовых трансакций, зачастую в сферах, наиболее уязвимых, с точки зрения, использования их для финансирования террористической деятельности. Поэтому неправомерное использование некоммерческих организаций для целей финансирования терроризма может осуществляться различными способами. Прежде всего, некоммерческие организации используются террористическими организациями для сбора денежных средств, обращаясь за получением статуса благотворительной организации и освобождаясь от налогов. Некоторые некоммерческие организации используют довольно агрессивные методы сбора средств, пытаясь получить денежные пожертвования от широких слоев общественности, а в некоторых случаях, фокусируя внимание на определенных целевых группах, внутри конкретных этнических или религиозных общин.
Недостаточное регулирование деятельности в страховом бизнесе открывает широкие возможности ее использования лицами, отмывающими преступные доходы. В целом данная отрасль считается наиболее уязвимой на заключительной стадии «интеграции» цикла отмывания преступных доходов. Наблюдения показывают, что уровень выявления операций по отмыванию преступных доходов в сопоставлении с размером самой индустрии в целом низкий. Однако результаты наблюдения потребуют дальнейшего углубленного изучения специфики рисков отмывания преступных доходов в каждом секторе, которые формируют отрасль страхования.
В прессе часто появляются сообщения о новых разоблачениях политических деятелей, заподозренных в финансовых преступлениях (связанных с коррупцией). Влиятельные политические лица, замешанные в преступной деятельности, зачастую скрывают незаконно полученное имущество посредством сети компаний - "оболочек" и оффшорных банков, расположенных за пределами своей страны. Они нередко используют посредников или членов своих семей для перемещения или хранения принадлежащего им имущества. Методы, используемые влиятельными политическими лицами для сокрытия имущества, аналогичны тем, которые применяются при отмывании преступных доходов. Финансовые организации могут выявить потенциальную незаконную деятельность влиятельных политических лиц, используя процедуры повышенной должной осмотрительности, применяемые в целях борьбы с легализацией преступных доходов.
Лица, осуществляющие отмывание преступных доходов, при проведении операций, все чаще пользуются услугами профессиональных консультантов. Тенденция к привлечению различных высококвалифицированных специалистов по финансово-правовым вопросам для участия в схемах по легализации преступных доходов была ранее установлена ФАТФ.
В настоящее время можно выделить несколько альтернативных подходов, в которых акцентируется внимание на анализе субъективных мотивов принятия решений, изменений спроса на террористическую деятельность и возникающего предложения, влияния международной конкуренции и культурно-институциональных факторов.
В современных условиях при экономическом анализе терроризма широким влиянием пользуется возникшая в результате продолжения традиций микроэкономических теорий неоклассической школы и основанная на принципе индивидуализма концепция рационального поведения преступника, согласно которой последний принимает решения и осуществляет выбор тех или иных действий, сопоставляя возникающие при этом выгоды и издержки. Один из основоположников теории человеческого капитала и сторонник концепции экономического империализма Г.С. Беккер утверждает, что экономический подход уникален по своей мощи и способности интегрировать разнообразные формы человеческой деятельности, даёт целостную и унифицированную схему для понимания человеческого поведения; именно он является всеобъемлющим. Опираясь на идеи И. Бентама, он указывает, что экономический подход предполагает максимилизирующее поведение в более явной форме и более широком диапазоне, чем другие подходы, так что речь идет о максимилизации функции полезности или богатства все равно кем – семьёй, фирмой, профсоюзом или государством. Г.С. Беккер отмечает, что «представление о широкой приложимости экономического подхода находит поддержку в обильной научной литературе, появившейся за последние двадцать лет, в которой экономический подход используется для анализа, можно сказать, безгранично разнообразного множества проблем, в том числе развития языка (Marschak, 1965), посещаемости церквей (AzziandEhrenberg, 1975), политической деятельности (BuchananandTullok, 1962; Stigler, 1975), правовой системы (Rosner, 1973; BeckerandLandes, 1974), вымирания животных (Smith, 1975), самоубийств (HamermeshandSoss, 1974), альтруизма и социальных взаимодействий (Becker, 1974, 1976; Hirshleifer, 1977) а также брака и разводов (Schults, 1974; LandesandMichael, 1977) » [2].
Исходя из этого, формулируется модель рационального поведения правонарушителя, согласно которой преступник, как и любой человек, стремится наиболее эффективно использовать имеющийся в его распоряжении человеческий и физический капитал [1]. Решение стать преступником в принципе не отличается от решения стать каменщиком или плотником, или, допустим, экономистом. Индивид рассматривает чистые затраты и выгоды каждой альтернативы и принимает на этой основе свое решение» [9].
Для интерпретации поведения террориста и выбора методов антитеррористической деятельности может быть использована стандартная модель экономической теории преступности, позволяющая анализировать процесс принятия решения потенциальным террористом с учетом материальных и моральных выгод и потерь:
R=W-pD,
где R – возникающая у террориста чистая выгода при совершении преступления; p – вероятность, что террорист будет пойман и наказан; W – величина выгоды террориста от преступления; D - величина потерь террориста в результате его наказания.
В соответствии с концепцией рационального поведения потенциальный террорист будет стремиться совершать преступление, если у него появляется положительное значение чистой выгоды, или W>pD; если эта чистая выгода станет принимать отрицательное значение, то у террориста не будут возникать мотивы для совершенствования преступления. Следует учитывать, что выбор карьеры террориста не позволяет получать некоторые материальные и моральные выгоды от легальной деятельности и формирует, таким образом, соответствующую величину упущенных возможностей. В связи с этим чистая выгода террористической деятельности выступает как разность между общей выгодой от нелегальной деятельности Willeg и величиной упущенных возможностей от легальной деятельности Wleg, т.е. W=Willeg-Wleg. Для потенциального террориста совершение преступления утрачивает смысл, если общая выгода от нелегальной деятельности меньше суммы потерь, которые у него возникли в связи с вероятным его наказанием за совершенное преступление и упущенными выгодами от легальной деятельности, т.е. если Willeg < pD+Wleg. Задача государства и общества заключается в том, чтобы создать инструменты, которые позволяют действенно влиять на переменные, определяющие выбор террористической карьеры.
Экономическая концепция рационального поведения террориста не учитывает должным образом взаимовлияния значительной группы социально-политических и культурно-исторических факторов; в связи с этим некоторые сторонники микроэкономического подхода неоклассической школы предлагают анализировать сложную комбинацию факторов, определяющих развитие террористической деятельности на основе концепции взаимодействия спроса и предложения на рынке. Так, например, в «Политической экономии ненависти» Э. Глэйзер рассмотрел формирование - стимулов и антистимулов для потенциальных террористов. Предложение со стороны потенциальных террористов при таком подходе диктуется степенью ожесточенности политической борьбы; терроризму способствуют гражданские войны и политические конфликты, которые увеличивают число людей, обученных применять насилие. Спрос на террористическую деятельность определяется степенью контактов граждан данной страны с иностранцами (туристами, военными, гражданскими специалистами) или с какими-либо другими меньшинствами (например, евреями), против которых можно обратить террор, а также ресурсами влиятельных групп, которые получают выгоду от разжигания ненависти [8].
В противоположность к подходам к анализу терроризма, сложившимся на основе микроэкономических теорий неоклассической школы, сторонники экономико-культурных теорий, такие как Г. Мюрдаль, Ж. Скотт и Т. Шулъц, акцентируют внимание на значимости противоречий между традиционными ценностями и модернизационными процессами.
Глубокие социально-экономические и духовно-нравственные трансформации в современном мире, складываются весьма противоречиво, ведут к институциональным и нравственным деформациям, настроениям незащищённости, тревог и страха перед будущим, создавая питательную среду преступности и терроризму. Личность террориста во многом формирует особое социально-культурное окружение. В современных условиях во многих регионах мира усилилась конфронтация между различными этническими группами и культурными слоями, проводящая к росту агрессивного поведения, аномии, к пренебрежению законами и усвоению маргинальной частью населения преступных навыков и опыта разных стран и народов. При этом формируется обстановка религиозного фанатизма, национальной ограниченности, пренебрежения современной цивилизацией и культурой, презрение к инакомыслящим и инаковерующим.
Представители такого подхода обращают внимание на важную роль культурно-ценностных представлений людей о справедливости устройства хозяйственной жизни и часто высказывают суждения о прямом влиянии на уровень терроризма таких факторов как уровень жизни и дифференциации доходов. При этом терроризм рассматривается как протест против социальной справедливости, порожденной бедностью. Решение возникающих при этом проблем часто видится в медленном изменении экономики на основе повышения качества человеческого и социального капитала и ее институтов.
Сторонники неоинституционального направления предлагают другой подход к анализу национальных процессов развития терроризма, указывая на важность улучшения экономико-правовой среды. Как отмечает Э. де Сото, в экономически отсталых странах институты в большей степени являются не инструментом развития общества, а принципиальным препятствием развитию. «Они не позволяют реализовать предпринимательские способности большей части населения. Предпринимательские ресурсы страны могут проявиться лишь тогда, когда это позволяют господствующие институты. Достаточно взглянуть на перуанцев, обреченных в своей стране на бедность и прозябание, но достигших успеха в других странах, где их деятельность ограждена соответствующими институтами» [7].
В национальной экономике со слабым уровнем развития рыночно-демократических институтов и господством административно-бюрократических методов регулирования возникает высокий уровень трансакционных издержек, который подавляет хозяйственную деятельность и способствует резкому разрастанию теневого секторам и нерациональному использованию ресурсов. Но в данных условиях появляется видимость, что причиной дефектов хозяйственного строя являются изъяны национальной культуры и природная лень населения. При этом возникает порочный круг. Рост нелегальной деятельности приводит к сокращению легального сектора, увеличению налогового пресса и оттоку капитала за границу, в связи с этим теневой бизнес становятся более выгодными, а крупные компании стремятся добиться для себя финансовых льгот и привилегий, ограничивающих конкуренцию, так как для них труднее скрывать свою деятельность. Это, в свою очередь, ведет к ухудшению экономической ситуации и росту безработицы. «Кризис понятия власти, доверия к ней, а также её полномочий и законности в условиях хаотически меняющегося общества, наличие в ряде крупных городов связей между организованной преступностью и представителями политической власти…бессилие власти и закона – вот лишь немногие из косвенных побудительных мотивов, позволяющих превращать подспудное недовольство жизнью в откровенное насилие» [6].
В 1990-е годы Э. де Сото стал экономическим советником президента А. Фухимори. Последний по его рекомендациям осуществлял силовые удары по связанным с наркомафией леворадикальным террористам с укреплением прав собственности крестьян и городских предпринимателей Перу [7,10]. В результате, если в 1980-е гг. Перу напоминала Чечню 1990-х гг. (партизаны-террористы из организации «Светлый путь» контролировали значительные районы страны), то после реформ Фухимори в стране существенно снизился уровень терроризма.
После завершения третьей мировой войны общая тенденция к неправомерному распределению ресурсов, доходов и богатству в мире не была устранена, между странами (ядром и периферией мирового хозяйства) продолжает расти уровень невежества, образуя очаги высокой напряжённости. В связи с этим вместо «конца истории» по Фукуяме, означавшим победу ценностей западной либеральной цивилизации, возникла эпоха «столкновений цивилизаций» по С. Хангингтону, а современный терроризм явился одной из форм борьбы «бедного Юга» с «богатым Севером». Широкое распространение исламского терроризма во многом обуславливается тем, что мусульманская цивилизация в отличие от конфуцианской, индо-буддийской и иберийской не обладает экономически и политически сильными странами – лидерами, а это способствует активному использованию террористических методов в противостоянии с западными странами. К числу внутренних факторов эксперты относят: наличие в стране значительного количества нелегального «рынка» оружия; слабое использование правовых и иных механизмов эффективного контроля и пресечения преступной деятельности; недостаточная эффективность деятельности правоохранительных, социально-государственных и общественных органов по защите прав граждан, ведущая к падению авторитета власти и закона; утрата значительной части населения жизненных ориентиров, обострение чувства социальной неустроенности и незащищенности; низкий уровень социальной адаптации контингента российских граждан, принимавших участие в боевых действиях в Афганистане, Чечне, Таджикистане, Сербии, Приднестровье и других «горячих точках»; неограниченную пропаганду в СМИ культа жестокости и насилия.
Среди внешних факторов, способствующих распространению терроризма, можно выделить: стратегические установки отдельных иностранных спецслужб и международных террористических организаций; социально-политическую и экономическую нестабильность в сопредельных государствах бывшего СССР, а также в ряде Европейских и Азиатских стран; наличие в некоторых из них открытых форм вооруженного противостояния; рост числа террористических проявлений в странах Ближнего и Дальнего зарубежья; «прозрачность» Российских границ на ряде её участков, а также отсутствие надежного режима въездного контроля; относительную легкость приобретения (легального или на «черном рынке») оружия (в том числе крупных партий) в некоторых сопредельных государствах.
Таким образом, на основе проведенных исследований и полученных результатов можно сделать следующие выводы и предложить некоторые направления практической деятельности.
1. Начало XXI века ознаменовалось появлением новых, по сравнению с биполярным миром, разломов в мировом сообществе. Транснациональный терроризм выступает при этом как использующий неизбирательное насилие внесистемный протест против существующей модели мироустройства.
2. Терроризм подрывает важнейшую функцию государства - обеспечение безопасности граждан. Государственная и межгосударственная антитеррористическая политика, неизбежно преломляясь сквозь призму интересов национальных элит и наталкиваясь на тенденции формирования монополярного мира, тормозит продвижение к созданию эффективной глобальной системы противодействия транснациональному террору.
3. Война против терроризма теми методами, которые использовались в конфликтах на Среднем Востоке (к примеру, в Чечне) отнюдь не достаточна для приемлемого смягчения этой угрозы. Система обеспечения международной безопасности будет рождаться в ходе долгой, перемежаемой конфликтами позиционной борьбы, обусловленной, в том числе, последствиями формирования многополярного мира.
4. Глобальная система противостояния транснациональному терроризму должна быть ориентирована не столько на прямую борьбу с террором, которая может осуществляться на более низких уровнях специальными профессиональными формированиями, сколько на создание принципиально новых структур, нацеленных на компенсацию политического, экономического и социального расслоения мира на фоне и под влиянием глобализации.
Обобщая анализ финансирования терроризма, есть необходимость сформулировать практические рекомендации. Во-первых, для эффективной борьбы необходимо отслеживать хотя бы в общих чертах структуру притока финансовых ресурсов, поступающих террористам, чтобы концентрировать удары по самым главным потокам, усиливая по возможности и более мелкие «ручейки». Во-вторых, для сокращения притока финансов из зарубежных стран следует активно популяризировать в западных СМИ информацию о чеченском терроризме как элементе международного исламского терроризма, ломая имидж чеченских сепаратистов как «борцов за независимость» и добиваясь внесения их организаций в международные списки террористических организаций, чье финансирование строго запрещено. В-третьих, для сокращения притока финансов из стран Востока следует вести работу с чеченской диаспорой и с мусульманскими государствами, добиваясь создания легальных, прозрачных для контроля каналов сбора пожертвований на нужды чеченского населения и мусульман России. В-четвертых, важнейшим методом борьбы с финансированием терроризма должна стать борьба с теневой экономикой как питательной средой финансирования терроризма. В-пятых, ввиду приоритетной важности борьбы с финансированием терроризма в системе антитеррористических мероприятий целесообразно внести в Федеральный закон «О противодействии терроризму» специальный раздел, посвященный борьбе с финансированием терроризма, или принять специальный Федеральный закон «О борьбе с финансированием терроризма», введя в него расширенную трактовку этого понятия (финансирование не только конкретного теракта, но и организации, признанной террористической).
Финансирование терроризма представляет собой тип финансовых преступлений с разрушительными эффектами, которые скрываются за, казалось бы, безобидными финансовыми трансакциями и обладают способностью, в конечном счете, дестабилизировать общество. Террористы осуществляют свою неправомерную деятельность через свои сети посредством и при содействии скрытых структур финансовой поддержки. Важно устранить изъяны легальной финансовой системы, которые используются для отмывания преступных доходов и поддержки террористической деятельности.
Вопрос финансирования терроризма будет играть значительную роль в международных отношениях ближайшего времени. Поскольку финансирование терроризма - самое уязвимое его место, то борьба с финансированием терроризма должна быть одним из способов противодействия ему на практике. Кроме того, в свете современной ситуации в западной экономике возможно использование борьбы с финансированием терроризма в качестве внеэкономического инструмента контроля над международной финансовой системой. В связи с тем, что в настоящее время просматриваются попытки использования борьбы с финансированием терроризма в политических целях руководством США, это не может не вызывать озабоченности.
Правовую основу противодействия терроризму должны составлять конституции стран, общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры, законы «О противодействии терроризму», другие законы и нормативные правовые акты. Финансирование терроризма представляет собой тип финансовых преступлений с разрушительными эффектами, которые скрываются за, казалось бы, безобидными финансовыми трансакциями и обладают способностью, в конечном счете, дестабилизировать общество. Важно устранить изъяны легальной финансовой системы, которые используются для отмывания преступных доходов и поддержки террористической деятельности.
Литература:
1. Арас Д. Четвёртая мировая война. Информационно-аналитический справочник по негосударственным военизированным системам. М., 2003.
2. Беккер Г.С. Экономический анализ и человеческое поведение // THESIS. 1993. № 1.
3. Латов Ю.В. Экономический анализ терроризма // Общественные науки и современность. 2007. № 5.
4. Организованная преступность и финансирование терроризма в Северной Ирландии, Борьба с преступностью за рубежом. 2004. № 2.
5. Пригожин И., Стингерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. – М.: 1986.
6. Печчеи А. Человеческие качества. М., 1985.
7. Сото Э. де. Иной путь. Невидимая революция в третьем мире. М., 1995.
8. Glaeser E.G. The Political Economy of Hatred // Quarterly Journal of Economic. 2005. № 120 (1). http://econ.tau.ac.il/papers/faculty/w9171 .pdf.
9. Rubin PH. The Economics of Crime //The Economics of Crime. Cambridge (Mass.), 1980.
10. Soto H. de., Abbott J. The Other Path: The Economic Answer to Terrorism. Perseus Books Group. 2002.
Метелёв С.Е, Омский институт (филиал) Российского государственного торгово-экономического университета
2010 г.
Источник: http://www.sworld.com.ua/index.php/uk/efficient-economy-today-c112/11943-c112-028