Что изменилось в Афганистане за годы правления талибов? Возможно ли теперь сотрудничество с ними и на каком уровне? Как в стране решается проблема угрозы терроризма? На фоне предложения МИД и Минюста РФ о том, что «Талибан» можно исключать из перечня запрещённых организаций, каковы перспективы признания талибов разными странами мира? Об этом Фёдору Лукьянову рассказал специальный представитель президента России по Афганистану Замир Кабулов.
— В нашем с вами прошлом интервью два с половиной года назад речь шла о том, что в Афганистане полная катастрофа, отчаянное гуманитарное и экономическое положение. Вы тогда сказали, что всё зависит от талибов и от того, смогут ли они научиться управлять. Научились ли они управлять за это время?
— Они в процессе учёбы и госстроительства на свой лад. Не скажу, что всё получается, но тем не менее страна живёт и существует – может быть, с нашей точки зрения, не в идеальном состоянии, но, честно говоря, я и не помню Афганистан в идеальном состоянии. Я думаю, сойдёт – с учётом всех обстоятельств.
— Есть ли там специалисты, которые более-менее имеют представление о макроэкономике, знают, как развивать то нелёгкое наследство, что у них есть?
— Я не уверен насчёт специалистов по макроэкономике, поскольку Афганистан выживает за счёт микроэкономики. Пока, видимо, нет востребованности в стратегах, поэтому идёт тактическая экономическая работа, которая даёт возможность экономике страны держаться на плаву.
— Тогда, когда мы разговаривали, звучало модное слово – «инклюзивность» – талибы должны обеспечить инклюзивность правительства, органов власти, и тогда международное сообщество подумает о том, чтобы их признать. С одной стороны, я вижу, что теперь у Афганистана очень много международных контактов. С другой стороны, про инклюзивность не слышно, честно говоря.
— Вы абсолютно правы. На момент нашей прошлой с вами беседы преобладал политический романтизм. Мы исходили из благих намерений, и мы не одиноки. По-хорошему надо соблюдать межэтнический баланс, инклюзивность и прочее, но у талибов настойчивая позиция, что они контролируют всю страну. Это чистая правда. Есть партизанские вылазки, теракты, и все эти, главным образом таджикские этнически, оппозиционеры-партизаны могут наносить уколы, но хотя бы один кишлак бы взяли и там флаг свой повесили и сказали бы: «Вот освобождённая территория, и мы у власти». Этого не происходит.
С учётом, что речь идёт об Афганистане, который последние сорок лет покоя на этот счёт не знал, мы считаем, что эта власть устойчиво удерживает контроль над страной.
Это для нас принципиально важно, потому что любая дезинтеграция Афганистана имела бы самые негативные последствия для всего региона, в том числе для Российской Федерации.
— Каковы сейчас перспективы признания талибов другими?
— Мне сложно говорить за других. Тема, конечно, деликатная, хотя постановка вопроса совершенно верная. Начать, наверное, надо с себя, прежде чем спрашивать других. Я думаю, если президент России примет предложенное ему ведомствами решение о выводе талибов из санкционных списков Российской Федерации, логически это прокладывает дорогу для официального признания. Но на данный момент об этом преждевременно говорить, хотя, наверное, к этому мы идём.
Как вы сами уже отметили, за последние пару лет устанавливаются активные торгово-экономические контакты с афганскими властями и бизнесом, они приглашаются на различного рода форумы. По сути идёт процесс признания де-факто этих властей. Уверен, вы знаете, что на этот счёт сказали наш президент и министр иностранных дел – это реалии, и Россия должна прагматично относиться к реалиям и выстраивать максимально возможные добрые отношения с новыми властями Афганистана.
— Я видел представителей талибов на разных форумах – это всегда вызывает большое оживление у всех. Учитывая то, что вы отметили – что микроэкономика там доминирует, в каком виде может быть сотрудничество с крупными экономиками?
— Прежде всего, обеспечение первоочередных, необходимых потребностей афганской экономики в широком смысле этого слова. Речь идёт, конечно, о нефтепродуктах, но далеко не только. Не очень удачный климатический пояс ставит для Афганистана, как и для многих стран, вопрос о продовольственной безопасности. Это тоже является для афганских властей причиной для развития сотрудничества – обеспечение поставок продовольствия, самого необходимого, я бы сказал, примитивных вещей, товаров первой необходимости, чтобы в стране не наступил голод.
— Когда случился теракт в «Крокусе», вновь вспомнили об угрозе терроризма, в том числе «ИГИЛ-Хорасан» (террористическая группировка, запрещенная в РФ) и прочих – это, разумеется, не афганское явление, но затрагивающее в том числе и Афганистан. Насколько талибы занимаются ситуацией с безопасностью? И растёт ли угроза?
— Директор ФСБ Александр Васильевич Бортников сказал о возможных источниках теракта в афгано-пакистанском приграничье, однако это довольно широкое понятие. Талибы, как вы хорошо знаете, все эти годы, ещё и до прихода к власти, активно воевали с ИГИЛ, рассматривая их не только как идеологических соперников, но и как пришлое, чужеродное движение и политическое явление в их стране, которое может привести афганское общество к очередной катастрофе. Талибы знают, о чём говорят. Вы помните, как они дружили с Усамой бен Ладеном и «Аль-Каидой» (террористическая группировка, запрещенная в РФ) и чем это закончилось? Фактически двадцать лет американо-натовской оккупации.
Талибы к этому относятся серьёзно. Кроме риторического отторжения и неприятия международного терроризма, они действуют. В период присутствия американцев в Афганистане, по нашим оценкам, ИГИЛ насчитывала до 10–12 тысяч штыков, сейчас, после прихода талибов, их порядка 3 тысяч. Это ведь не само собой произошло. Эти ребята как раз и добивают. Да, они не в состоянии их искоренить, потому что у игиловцев есть зарубежное финансовое спонсорство, и игиловцы активно используют трудное экономическое положение в стране для рекрутирования сторонников и боевиков. Но тот факт, что игиловцы не смогли установить широкую сеть, несущую опасность в данном случае нашим центрально-азиатскими партнёрам, это определённая заслуга. Только ограниченность в финансовых и экономических ресурсах афганских властей не даёт им возможность развернуть эту борьбу до масштабов, способных положить конец ИГИЛ, впрочем, как и другим террористическим группировкам, которые оперируют на территории Афганистана.