Как долго может продолжаться становящаяся всё более взрывоопасной конфронтация России и Запада? Можно ли рассчитывать на потепление в обозримом будущем или мы обречены на десятилетия «ледникового периода» в мировой политике? Насколько вероятны мирные переговоры по Украине? На эти и другие вопросы «ЛГ» отвечает международник, председатель комиссии Совета Федерации по информационной политике и взаимодействию со СМИ Алексей Пушков.
– Алексей Константинович, Россия и США обречены видеть друг в друге только источники смертельной угрозы?
– Нынешнее противостояние России и США можно считать «вторым изданием» холодной войны, или, как я её называю, «ледяной войной», – во многих отношениях гораздо более напряжённой и острой, чем холодная война второй половины ХХ века. Причины холодной войны были связаны с противостоянием двух систем. Непосредственным поводом стало включение Советским Союзом стран Восточной Европы в социалистический лагерь, в то время как США и Британия рассматривали всю Европу как зону своего влияния. Сейчас в центре «ледяной войны» – распространение экспансии НАТО и ЕС на постсоветское пространство, стремление захватить в свою орбиту Украину, а в идеале и Белоруссию.
В Белоруссии «сменить режим» не получилось, а на Украине в 2014 году госпереворот удался. Стремление Запада включить Украину в свою сферу влияния, очевидное ещё с начала 2000-х годов, в конечном счёте и привело к нынешнему военному конфликту. США и ЕС не устраивало «промежуточное» положение Украины между Западом и Россией. К этому добавились исторические рефлексы, прежде всего со стороны Польши и Германии, издавна рассматривавшей Украину как зону своего «жизненного пространства». Так было и в конце Первой мировой войны, и во Вторую мировую войну. Запад начал против нас «ледяную войну», поскольку США и ЕС не готовы смириться с тем, что Россия пытается остановить западную экспансию, проводящуюся посредством «либеральных» переворотов в странах, которые Запад стремится включить в свой ареал. И пока не просматривается ни одного элемента, способного привести к прекращению «ледяной войны».
– Сегодня политика Pax Americana встречает всё большее сопротивление в мире. Это отражает ослабление и скорый конец глобальной экспансии Америки?
– Пока можно говорить об относительном ослаблении США в системе мировых экономических координат и некотором снижении их политического влияния. США уже уступили КНР первое место в мире по объёму ВВП в пересчёте на ППС и по объёмам торговли с ведущими странами мира. Но США создали мощную систему опор для своей экономики и полагаются на огромный запас прочности, обеспечиваемый в том числе системой международных институтов в лице МВФ, Всемирного банка, НАФТА и других глобальных структур. У США есть мощная система военных союзов. Да, Штаты сегодня слабее, чем вчера, но они пока достаточно сильны для продолжения экспансионистской линии. Другое дело, насколько она будет успешна в современных условиях.
– Успех сопутствует американцам не всегда и не во всём.
– Именно. В XXI веке они проиграли в Сирии и Афганистане, на 10 лет завязли в Ираке. Тем не менее они успешно развернули Европу в свою сторону, взорвав «Северные потоки», разрушив её энергетические связи с Россией и «подсадив» европейцев на иглу американского СПГ. США создали политические условия для перевода в Штаты ряда европейских, прежде всего немецких, предприятий, которых привлекают низкие цены на энергоносители и невысокие американские налоги. Не будем забывать и о включении в НАТО Финляндии и Швеции, что вместе с Норвегией позволяет создать полноценный северо-восточный фланг НАТО.
Вашингтону удалось консолидировать западный альянс на антироссийской основе. Но ряда целей США не добились. Санкции не нанесли экономике России смертельного удара. Более того, по прогнозам МВФ, мы должны в 2024 году показать даже более высокие темпы роста, чем США: у нас прогнозируется рост 2,6%, у Штатов – 2,1%. Правильная экономическая политика позволила России преодолеть немедленный отрицательный эффект санкций. Особенно важно, что мы быстро нашли новые рынки для сбыта наших энергоресурсов, в кратчайшие сроки создали мощный танкерный флот. Кстати, российскую нефть покупают и США: туда поступает наша нефть, переработанная в Индии.
– Американцы покупают «молекулы тоталитаризма», которые они запрещают покупать всем остальным?
– В политике ограничения закупок нефти и газа из России много демагогии и двойной игры. Например, Россия остаётся третьим по значению поставщиком газа в Европу. Знаете, что такое «латвийская смесь», которую охотно покупают западные компании? Это на 49,9% наша нефть, смешанная с нефтью из других источников. Ещё один важный момент, играющий против стратегии США и ЕС: «глобальный Юг» не последовал за санкционной политикой Запада. Конечно, Вашингтон и Брюссель не отказываются от попыток влиять на непослушные страны. Недавно США поручили новому президенту Финляндии Александру Стуббу «обрабатывать» власти Бразилии, ЮАР и других развивающихся стран. Речь идёт не только о дипломатическом давлении: Запад начинает вторую фазу своей санкционной политики, стремясь через «вторичные санкции» надавить на наших партнёров в развивающемся мире.
– СССР при Горбачёве пошёл на прекращение холодной войны практически в одностороннем порядке...
– Горбачёв сделал это в расчёте на то, что так же поступит и Запад. Но расчёт оказался неверным: на словах отказавшись от холодной войны, Запад на деле её продолжил в скрытых формах. А что такое расширение НАТО на восток и поддержка сепаратистов на Северном Кавказе в 1990–2000-х годах, как не продолжение холодной войны в других формах?
– Можем ли мы сейчас хоть о чём-то договориться с Вашингтоном?
– Договариваться можно, когда есть готовность к компромиссам. Америка к уступкам не готова по той причине, что она ещё сильна. Россия не готова к уступкам потому, что уже не так слаба, чтобы идти на примирение через сдачу своих позиций, как это делал Горбачёв, а затем и Ельцин. Россия уже не в том положении, чтобы идти на примирение с США на любых условиях. Но и США не находятся в ситуации критической слабости. Даже при том что их роль абсолютного гегемона поколеблена, она ещё никем не замещена.
– А Китай не может занять место мирового гегемона?
– КНР опережает США по ВВП в пересчёте по паритету покупательной способности. То есть его экономика крупнее американской. Но у Китая нет ни военных баз по всему миру, ни системы военных союзов, ни господства в таком ключевом регионе, как Европа. Экономический вес Китая сам по себе не обеспечивает ему роль глобального лидера. Он имеет политическое значение в том смысле, что Пекин способен влиять на позицию государств, заинтересованных в развитии отношений с Китаем. Но экономическая мощь КНР не даёт ему статуса нового гегемона, или «согегемона», равнозначного Соединённым Штатам.
– Американцы не собираются закрывать проект «Украина»?
– Они сильно вложились в Украину и задний ход дать не могут, тем более в год выборов. Заявив, что будут поддерживать Киев «столько, сколько потребуется», американцы отрезали себе путь к отступлению. При нынешней администрации, и тем более если Джозеф Байден и Камала Харрис останутся в Белом доме, возможно некоторое уменьшение размеров содержания киевского режима. Но в любом случае при Байдене США не пойдут на примирение с нами.
– Что для США главная угроза?
– Самая большая угроза для США как государства не Россия и не Китай – это угроза внутренняя. В США налицо раскол и населения, и элит на две части, которые персонифицированы Байденом и Трампом. Это два символа раскола внешне мощной, но слабеющей изнутри сверхдержавы, всё больше напоминающей крепкое с виду, но уже гниющее изнутри дерево. Как отметил известный французский социолог Эммануэль Тодд, «мы имеем дело с парадоксом – финальной экспансией системы, разлагающейся изнутри». США терпят неудачи и из-за переоценки своих сил и возможностей. Смотрите: они не ушли из Афганистана после ликвидации бен Ладена, что было их официальной целью в Афганистане. Они решили пойти дальше – сменить там режим – и проиграли. В 2012-м они решили свергнуть законное правительство в Сирии и опять проиграли. Понесли «демократию» в Ливию, и это прежде стабильное государство вошло в «режим неуправляемости». И Украина может оказаться большой ошибкой Вашингтона: уйти просто так из украинского «болота» американцы уже не могут, но они не желают и вступить в прямой военный конфликт с Россией. Иными словами, в XXI веке США предприняли ряд миссий в духе «мирового гегемона», прежде чем убедиться, что эти миссии невыполнимы.
– Похоже на цугцванг в шахматах, когда каждый следующий ход ведёт к ухудшению ситуации.
– Похоже. И не только к ухудшению, но и росту угрозы для самих Штатов. По мере того как Украина терпит всё более очевидные поражения, американцы начинают искать некую «серебряную пулю», которая волшебным образом изменит ход войны. Но такой «серебряной пулей» не стали ни «хаймарсы», ни «абрамсы» с «леопардами», не станут и F-16, и «таурусы», и американские ракеты ATACMS, даже если их предоставят Киеву. Не случайно в странах НАТО уже думают о том, чтобы отправить свои войска на Украину. Генри Киссинджер не раз предупреждал: «Главная задача президента США – избежать ядерного конфликта с Россией». Но, пытаясь во что бы то ни стало предотвратить поражение Украины, США движутся к столкновению с Россией, а это уже прямая угроза самому существованию Штатов.
– Не получается у Вашингтона «контролируемый хаос»?
– Глубочайшее заблуждение – считать, что американцы «всё видят, всё знают и всё контролируют». Американцы хороши в тактическом реагировании, а вот со стратегией у них проблемы. Кстати, в американском телесериале «Родина» хорошо показано, как ЦРУ меняет свои цели и установки на Ближнем и Среднем Востоке «по ходу дела». Это недалеко от истины. Афганистан, например, показал, что у США там не было стратегии, была лишь сумма тактических шагов. Это одна из причин внешнеполитических провалов США. Но, даже теряя отдельные страны и влияние в целых регионах, Америка ещё далека от стадии обрушения системы своих военных союзов. Сильны позиции США и в Европе, и на Дальнем Востоке, где у них в союзниках Япония, Тайвань, Южная Корея и Филиппины.
– Выходит, у США нет и внутренней потребности с нами примиряться?
– США пока могут позволить себе проводить прежний курс. Вместе с тем часть политической элиты США уже понимает, что повышение уровня американского участия в войне на Украине через поставку всё более опасных для России видов оружия чревато таким развитием событий, которое может угрожать самим США. Американцам стоит помнить, что в лице Украины они имеют дело с плохо контролируемыми «хлопцами» и, если «хлопцы» начнут запускать американские баллистические ракеты по российским городам, мы будем вынуждены принимать ответные меры.
– Что имеют в виду в Вашингтоне, когда говорят о «победе Украины»?
– У них два подхода. Один – максималистский, но всё более недостижимый: возвращение Украиной территорий, которые она считает своими, и капитуляция России на западных условиях – с выплатой репараций, трибуналом и т.д. Такой подход демонстрирует сегодня кучка неоконов и либеральных интервенционистов. Но всё популярнее становится другой подход: Россия, мол, не уничтожила Украину как государство, Украина выжила, пусть и потеряв часть своих территорий, и одно это уже успех. Когда США окончательно убедятся, что «серебряной пули» не существует, а соотношение сил неуклонно меняется в пользу Москвы, тогда они и попытаются предъявить миру такое «алиби». Пока же они признают, что переоценили возможности Украины, обещают отказаться от «чрезмерного оптимизма», но пересматривать общую позицию по Украине явно не собираются.
– А что же Европа?
– А Европа давно превратилась в самостоятельный центр генерации антироссийской политики. Сейчас Старый Свет даже опережает США по своей решимости «стоять за Украину». Европа в этом смысле более монолитна, там нет разнобоя во мнениях, – из правящей элиты уже выдавили всех «шагавших не в ногу». В Старом Свете давно действуют институты, в которых взращивается уже не национальная, а глобалистская, наднациональная и даже антинациональная либеральная элита. Удары по немецкой экономике, нанесённые правительством Шольца, – прямое следствие антинационального характера новых европейских элит, заряженных на экспансию Евросоюза и НАТО.
– Здесь мы должны вспомнить «теорию заговора» и искать мохнатую руку «глубинного государства»?
– Я бы не стал говорить о «мировом заговоре» – речь, скорее, о несменяемой бюрократии, исповедующей либеральную идеологию и защищающей интересы глобальных корпораций. Если вы бывали в Брюсселе, то видели гигантские здания-соты Евросоюза, где обитают неизбираемые и несменяемые еврочиновники. Эта евробюрократия и тянет Старый Свет не к Европе как союзу наций, а к Европе как федерации с единым центром со своим президентом, правительством и даже со своей армией (хотя против «евроармии» выступают американцы, опасающиеся развала НАТО). Политика либерального крыла, игнорирующего национальное в угоду т.н. общим «европейским ценностям» и приносящего экономику в жертву политике, – это и есть глобальный либеральный проект. Я всё это видел своими глазами, когда пять лет возглавлял нашу делегацию в Совете Европы. Там в полной мере ощущалось утверждение либеральной идеологии как новой социальной религии.
– Но этому активно сопротивляются национально ориентированные партии вроде «Альтернативы для Германии» или сторонники Мари Ле Пен во Франции…
– Сегодня национальную Европу представляют только несистемные оппозиционные партии. Если «несистемщики» получат, как предрекают, до 40% на ближайших выборах в Европарламент, это несколько изменит европейскую политическую картину. Можно числить среди «сопротивленцев» также правительства Венгрии и Словакии, но им приходится противостоять идеологической одержимости всей остальной Европы. И если для США важнее всего их глобальное лидерство, то у европейцев на первом месте «либеральные ценности» и дальнейшая экспансия ЕС.
– Какое же будущее ждёт Европу?
– Либо это будет единый механизм, Европа как федерация во главе с условной Урсулой фон дер Ляйен. Либо сохранится совокупность национальных государств, когда даже при едином центре основные решения принимаются на национальном уровне. Это та Европа, которую хотят видеть венгр Орбан, словак Фицо, француженка Ле Пен или итальянец Сальвини.
– Как России прорвать устроенную Западом информационную блокаду?
– Надо расширять и развивать систему нашего информационного присутствия за рубежом, усиливать зарубежное телевещание, буквально выдавленное из Европы. Важно и развитие системы иностранного радиовещания. Я давно говорю о необходимости восстановления вещания радио «Голос России» на основных языках стран развивающегося мира.
– «Голос России» вещал на доброй сотне языков, потом их количество сокращали, и если до 2004 года вещание шло на 64 языках, то сейчас осталось 29. Кто-то решил, что это не нужно, потому что нерентабельно…
– В информационной сфере рыночный подход вреден. Мы не можем лишать себя такого мощного рупора, как радио, работающего даже там, где нет интернета и телевидения. Надо активно возвращаться в Азию, Африку, Латинскую Америку. Всемирная популярность интервью Владимира Путина Такеру Карлсону показала, насколько велик интерес к политике России.
– Но ведь и на Западе есть честные журналисты?
– Есть, но им не дают работать. Тем не менее надо усиливать взаимодействие с людьми, готовыми донести нашу позицию до западной аудитории. Здесь многое зависит от развития событий. Думаю, если бы пару лет назад ведущему Fox News Такеру Карлсону предложили взять интервью у Путина, он бы отказался. А сейчас он сам стал инициатором этого интервью. Интерес к позиции России будет расти по мере её побед на фронте. Мы это уже видим после провала украинского контрнаступления и освобождения Авдеевки. У нас есть хорошая форма для общения с зарубежными экспертами – Валдайский клуб. Но надо создавать и новые платформы взаимодействия, расширять публичную дипломатию и, конечно, активизировать работу в странах «глобального Юга».
– Мы говорили о событиях и факторах, влияющих на наш мир. А что вообще движет человеческой историей? Одни говорят о роли личности, другие – о приоритете «базиса», третьи кивают на ведающий всем Высший разум…
– В булгаковском романе «Мастер и Маргарита» сказано, что всем управляет высшее провидение, а человек не знает даже, что будет с ним сегодня вечером и разольёт ли Аннушка масло на трамвайных путях… Если серьёзно, то, возможно, нашим миром управляют вероятности, являющиеся результатом действия совокупности многих факторов, которые невозможно заранее просчитать. Вот, например, в 1917 году возникла вероятность революции в России. 22 октября Ленин спешит из Разлива в Петербург на заседание ЦК, где должен решаться вопрос о вооружённом восстании. И вот представим, что Ильич оступается, попадает в полынью и тонет в Финском заливе. И всё. И нет никакого вооружённого восстания – оно ведь и случилось только благодаря тому, что на этом настоял Ленин, добравшийся до квартиры на набережной Карповки, 32, где проходило заседание ЦК РСДРП(б). А не дошёл бы – и история пошла бы по другому пути, потому что большинство ЦК было против восстания. Вот вам и роль личности, и игра вероятностей. Формируются и неодолимые вероятности, когда сумма факторов делает событие неизбежным. Я считаю таким событием поражение гитлеровской Германии и нашу Победу в Великой Отечественной войне. Но и на вероятности можно влиять.
Смотрите, на Западе считали, что с введением санкций Россия впадёт в тотальную депрессию и откажется от самостоятельной роли в мире. Но была и определённая вероятность, что всё будет не так. И вот эта вероятность, ставшая доминирующей благодаря ресурсам России и верной политике, спутала Западу все карты. Возможно, я и ошибаюсь, но, на мой взгляд, миром правит вероятность, а людьми – такая неощутимая материя, как судьба, которую люди, может, и не могут отменить, но способны видоизменить. Так что люди могут многое сделать для того, чтобы предотвратить худшие варианты развития человеческой истории.