После убийства в Тегеране главы политбюро палестинского движения ХАМАС Исмаила Хании и появления в ряде ближневосточных СМИ сообщений о деталях и обстоятельствах убийства власти Ирана выступили с предупреждением, что «достоверные отчеты по этому вопросу публикуются только иранскими учреждениями и официальными органами». Но главный смысл первоначальной реакции Тегерана заключался в «соблюдении режима тишины», который "взорвали" американские и европейские СМИ.
Сначала New York Times сообщила, что убийство Ханеии было совершено с помощью взрывного устройства, установленного агентами израильской разведки «Моссад» в его комнате в правительственной резиденции, и что оно было приведено в действие дистанционно. Это же издание дополнило свою информацию сведениями и о том, что после убийства Ханеии в Иране «арестовали более 20 человек, включая старших офицеров разведки, сотрудников минобороны и военного гостевого дома в Тегеране, которые должны были обеспечивать его охрану, но допустили критическое нарушение правил безопасности». Затем эти сообщения дублировались в газете The Wall Street Journal, в британском издании Telegraph. При этом эти издания ссылались на неназванные иранские источники, среди которых фигурировали даже высокопоставленные офицеры Корпуса стражей иранской революции (КСИР), которые заявляли, что якобы «взрывчатку для убийства Хании заложили иранские агенты КСИР по заданию «Моссад». Это - очевидные признаки проведения западными спецслужбами публичного оперативно-информационного мероприятия с определенными целями. В чем их смысл?
Это хорошо известный прием ведения информационной войны. Заставить противника реагировать в ситуации, когда он еще не готов к ее самостоятельной оценке. Если противник молчит, то продвигается предлагаемая версия события. Если начинает быстро реагировать, то его ловят на возможных противоречиях, модернизируя разработанную версию на уровне пересечений с контекстами внутренней ситуации в стране. В нашем случае убийство главы Политического бюро ХАМАС Хании внутри здания, которое является резиденцией гостей Революционной гвардии, является беспрецедентным событием в истории Ирана со времен революции 1979 года. Это - прямой вызов с понимаем того, что Тегеран не может долго молчать об убийстве Хании на своей территории и что у него нет выбора кроме как дать четкий и или сдерживающий ответ, почему готовилось это убийство и почему оно состоялось. Поэтому обозначим общий политический контекст с «сигналами». После того, как Израиль атаковал в апреле иранское консульство в Дамаске, в Иране погиб президент Ибрагим Раиси. Состоялись президентские выборы. По их итогам была обозначена новая прелюдия к повороту во внешней политике Ирана. Так возникает вопрос: что будет дальше?
В контексте иранской специфики детали и обстоятельства убийства Хании приобретают острое политическое значение. Если побеждает концепция «заговора» внутри иранских спецслужб, то обнажаются горизонты потенциальных возможностей «Моссад» по устранению и иранских лидеров, что можно будет подавать как «результат острой внутриполитической борьбы в стране». За этим следует и другой вывод: если многие проблемы Ирана можно решать иными средствами через эрозию его внутриполитического единства, то зачем скатываться к открытой войне против него? Так начавшаяся новая информационная война против Ирана перемещает стрелки его внутреннего и внешнего компаса в новое положение, подрывая устойчивость «шиитского пояса» вокруг Израиля.
В таком контексте любые возможные технические результаты расследования операции, которая, по словам официального Ирана, была «спланирована и проведена Израилем и при американской поддержке», ничего не меняет в оценке ситуации в принципиальном плане. И еще. Хания часто посещал многие страны региона, но его убийству был дан «зеленый свет» именно в Тегеране на тщательно охраняемом объекте в столице страны всего через несколько часов после церемонии приведения к присяге нового президента Ирана Масуда Пезешкиана. За всем этим должно последовать еще что-то важное.
Станислав Тарасов