20 апреля 2013 года диакон Андрей Кураев опубликовал в своем ЖЖ пост об Исламе, вызвавший широкую общественную дискуссию и обвинения автора в разжигании межнациональной розни. Кураев согласился дать «Полит.ру» интервью, чтобы подробно разъяснить свою позицию.

- Отец Андрей, после бостонского теракта вы опубликовали в ЖЖ пост, в котором фактически объявили ислам источником терроризма. Это было довольно радикальное высказывание, и оно многих смутило. Вы действительно считаете, что в исламе изначально заложена некоторая порочность или толерантность к терроризму?

- Скажем так, меч лежит в колыбели ислама, и забывать об этом не стоит. Его основатель лично водил войска в военные походы, лично принимал участие в 62 сражениях. Мы не можем себе представить Христа или Будду, который с мечом заставляет слушать свои проповеди, а с Магомедом это вполне совместимо.

В Коране можно найти призывы к миру, но есть и другие... И знатоки говорят, что надо учесть период написания, есть суры мекканские, а есть мединские. Те суры, которые были написаны, когда Магомед был гоним, несут миролюбивые и толерантные призывы. Но когда он получил бразды племенной, государственной власти, интонация изменилась.

- А можете привести какие-то конкретные тезисы или позиции, свидетельствующие о воинственности ислама?

- Мое знакомство с исламом привело меня к такому выводу: ислам может быть религией мира только при условии, что он владеет полной монополией в обществе (то есть остальные уже выжиты из города или страны), или же, напротив, если он слаб, и мусульмане живут под контролем светского или христианского государства. Вариант: номинально мусульманское правительство настроено на жесткую секуляризацию жизни (как турецкое правительство в XX веке) и властно говорит: молитесь, но все остальные свои претензии и обиды спрячьте поглубже. Но если реализован идеал мусульманского правления, то есть, если власть теократическая, у власти имамы и муфтии, а у меньшинств нет мощных зарубежно-приграничных защитников, то межрелигиозный мир превращается в призрак: волю Бога вы найдете на кончике моего меча…

Дело в том, что в идеологии ислама в принципе не заложена идея отделения духовной власти от религиозной. Там нет формулы: «Богу - богово, кесарю - кесарево». Зато есть изначальная установка на глобальный контроль всего и вся. Мир, не принимающий законы шариата, называется «территорией войны», и с ним возможно только временное ситуативное перемирие. Вот и получается, что успешный диалог с миром ислама может осуществляться только с помощью силы и быть принуждением к миру.

- То есть вы считаете, что надо изменить нынешнюю политику государств по отношению к исламу?

- Я не занимаюсь выработкой государственной политики, я человек гуманитарный, я верю в силу слова. Я полагаю, что очень важно, чтобы люди сами себя не делали сообщниками исламистских террористов.

Да, и православный может быть террористом. Библия беззащитна перед самыми экстравагантными толкователями. И психически болящий человек может оказаться в любой этнической и религиозной общине. Дурь может найти на любого.

Но есть фабрики изготовления дури. Есть конвейеры изготовления террористов. Ежегодно внутри исламского мира производят сотни террористов-смертников, не считая тысяч боевиков-беспредельщиков. Значит, есть соответствующие ноу-хау, позволяющие форматировать их мозги и совести. Есть такие убедительные слова и доводы, что производят пленяющий эффект. И убедительны они именно для мусульманского слуха. И эти убедительно-доходчивые слова включают в себя соответствующий набор цитат из Корана и из исламских авторитетов.

Есть ли такой конвейер за норвежцем Брейвиком или белгородцем Помазуном? Нет. А про исламский мир хорошо и поименно известно, какие именно книги, медресе и богословские течения приводят к прорастанию именно таких ядовитых ягодок (см. федеральный список экстремистских материалов).

- Да, весьма возможно, что исламский терроризм генерируется в США. Может быть. Но зачем же позволять так собой манипулировать?

- Да, весьма возможно, что это – ответ на насилие, которое Запад несет в исламский мир. Может быть. Но мало ли на земле этносов и культур, испытывающих на себе притеснения и несправедливости? Однако мирных людей взрывают далеко не все из притесняемых. Прессуют всех и вся. В мире тысячи обиженных этносов и социальных групп, но не все из них в ответ взрывают школьные автобусы. Тут уместно вспомнить старый советский анекдот - "Учили-то всех. Но зачем же ты отличником стал?".

Да, исламский терроризм губит прежде всего самих мусульман. Действительно, гораздо больше от этих ассасинов и бомбистов гибнет мулл и прихожан мечетей, чем «гяуров». Но взрывают-то вовсе не атеисты и даже не христиане. Взрывают и стреляют в мулл люди, которые считают, что Коран они и их тайные учителя понимают лучше, чем теплохладные или еретические (по их мнению) муллы.

Не надо искать оправдания террору. И надо помнить, что задача террора чисто психологическая: навязывать комплиментарное отношение к своим идеям: «Аплодируйте мне, чтобы не пришли мои крутые пацаны, которые тебе объяснят, почему ты был не прав, когда мне не аплодировал».

- А что в такой ситуации должно было бы делать мусульманское духовенство? Какой-то выход же должен существовать?

- Прежде всего я ожидал бы, чтобы они перестали стоять в позе оскорбленной невинности. Я хочу, чтобы с миром исламской публицистики сделали то, что сделали с историческим самосознанием немецкого народа. Представляете себе бюргера 1948 года? Он, конечно, громко и публично поносит Гитлера, говорит, что в душе не был согласен с нацистами и периодически аплодировал не так громко, как хотели партайгеноссе, но в целом он убежден, что немецкая культура и история прекрасны.

В ответ же оккупационные власти и интеллектуальные элиты Германии навязали обществу очень жесткую переоценку: через школы, медиа и университеты они добились того, что феномен нацизма был переживаем немецким сознанием не как несчастный случай, ДТП, а как национальная катастрофа, раковая опухоль, которая проросла из глубин жизни, истории и культуры немецкого общества, и которая пронизала его всю. Здесь все виноваты: не только пивоваренный мюнхенский профсоюз, но даже и немецкие церкви. Пришлось признать, что и на них лежит ответственность за массовые беззакония.

Когда я говорю, что речь идет о коллективной ответственности, надо понимать, что речь идет не о юридической ответственности, а о нравственной. До той поры, пока мусульманские чиновники говорят «мы к проблеме террора не имеем отношения», от них крайне мало прока в проблеме противостояния терроризму.

Например, я вижу, что в моем подъезде прорвало трубу. А все чиновники, к которым я обращаюсь, говорят: «Ой, вы знаете, это не ко мне вопрос». Какими бы они ни были хорошими в других отношениях, я понимаю, что в решении моей проблемы этот чиновник ничего хорошего не сделает. Пока он не признает, что это его зона ответственности и полномочия.

- То есть вы считаете, что ислам должен совершить некий нравственный скачок и признать свои грехи?

Да. Пока я вижу, что они только сквозь зубы выдавливают нравственно-негативную оценку террористов. То есть в ответ на требование светских журналистов что-то такое они говорят, но по своей воле и на своих сайтах – молчат. Зато с официальных российских исламских сайтов за последнюю неделю в мой адрес вылилось гораздо больше возмущения от российских муфтиев, чем в адрес братьев Царнаевых...

- А что можете сказать об официальной позиции православной церкви? Тот же глава Центра географии религий при Синодальном отделе по взаимоотношениям церкви и общества Роман Силантьев, комментируя ваше выступление, заявил, что не надо путать вашу личную позицию и официальную?

- Для меня огромный вопрос, что такое официальная позиция церкви. Я глубоко убежден, что большинство верующих людей в России, в том числе и из духовенства и монашества, согласны с моей позицией в этом вопросе. И столь же хорошо я понимаю, что с официальной трибуны такая точка зрения никогда не будет озвучена.

Исторически, канонически и богословски вообще не очень понятно, что такое «официальная точка зрения Церкви» по вопросам, не имеющим отношения к исповеданию нашего собственного церковного вероучения. Тот, кто не согласен с вероучением Церкви, отлучается от нее. А если кто не согласен с «официальной позицией»? Напомню, еще совсем недавно из официальных деклараций нашей Патриархии явствовало, что день 7 ноября важнее, чем день 7 января.

Последние лет сто каждому последующему поколению становится стыдно за то, какой была официальная позиция его же церкви 30 лет назад…

Я не претендую на то, чтобы быть официальным спикером, и понимаю, что люди, которые церковь представляют официально, не могут сказать ничего другого, кроме толерантных слов. Что ж – каждому свое….

- То есть, такая толерантная позиция приводит в тупик? Никто не может указать представителям ислама, как они должны себя вести?

- Почему не может? В исламе нет идеи отделенности от государства. Поэтому в мусульманских общинах проводить государственную политику гораздо легче, чем в христианских. Если у государства будет жесткая воля и решимость действовать именно так и прогибать их, куда надо, то это принесет плоды.

- Но «цивилизованные», «толерантные» страны вряд ли спокойно к этому отнесутся?

Обратите внимание, что в США, которые являются врагом номер один для мирового ислама, теракты происходят лишь раз в десятилетие. Это заставляет предположить две вещи: либо права конспирологическая версия, и спецслужбы сами устраивают себе взрывы. Либо – и это вторая версия - при всей хваленой демократии в Америке есть жесткий, тоталитарный и реальный контроль над жизнью людей и социальных групп, в том числе религиозных.

- Существует точка зрения, что активность ислама связана с тем, что это чуть ли не самая молодая религия. Может это просто возрастная болезнь?

- 1300 лет, какая уж тут молодость? Это снова попытки самооправдания. Возможно, запущенные западной левацкой интеллигенцией.

Когда говорят, что у террористов нет национальности, это очень смешно. А что это было? Нашествие марсиан?

Современная гуманитарная наука говорит о том, что человек тесно связан со своим окружением. На него влияют детские впечатления, травмы, стигматы. Как мальчика учили разделять своих и чужих, какая у него во дворе была принята культура драки и прочее.

Есть связи культурные. Какие книги ты читал? Каким персонажам сочувствовал?

Есть идентичности, которые человек может даже до конца не осознавать. Вот на этой неделе на российском телевидении модная тема - русские дети, вывезенные в Третий Рейх и усыновленные немцами. Согласно этим телесюжетам, эти вроде бы вполне немецкие старики только сейчас, узнав тайну своих русских корней, начинают вполне понимать самих себя…

А в семье Царнаевых все очевидно. Лет десять назад мать этих братьев заставила старшего всерьез погрузиться в мир ислама, чтобы он отстал от свободного секса и наркотиков. Учись, мол, сынок, у религиозных людей, плохому там не научат. Старшему брату новое развлечение понравилось, и он стал втягивать младшего. Эволюция была стремительна. Вскоре даже в мечети, в которую ходили в Америке, они стали бунтовать против ее, на их взгляд, излишне толерантного духа. Например, они возражали против празднования дня Мартина Лютера Кинга. Этой нетерпимости они что, у американских газет научились?

- Коран опасная книга?

- Только сопровождаемая определенной традицией толкования и перетолкования, она может стать учебником просто веры и просто мира.

А вопрос о том, кто же «правильно» читает Коран – миролюбцы или взрывники – мне не кажется простым. Потому что тут ответы культуролога и политика могут сильно отличаться. Я не исключаю, что Царнаевы, может, как раз правильно прочитали Коран. Вполне может быть, что именно их прочтение адекватно историческим истокам их религии. Но нам не хочется в это верить. Поэтому я и говорю, что политически-нужное прочтение Корана это одно, а исторически-достоверное может с ним совсем не совпадать.

В любой исторической религии есть богословие любви и есть богословие ненависти. Мы в этом смысле является заложниками борьбы между этими направлениями в каждой из религий.

Мои критики спрашивают меня – «разве Ислам призывает к убийствам безвинных людей?». А зачем об этом спрашивать меня? Вы Царнаева спросите и других исламистов. Я же просто считаю, что раз исламистский террор есть – значит, наставники этих бомбистов нашли соответствующие цитаты и аргументы. Я не буду с ними спорить об этих цитатах. Поэтому и знать их мне вовсе не обязательно. Но в своем внутреннем споре мусульмане должны сами эти цитаты узнать, найти, осмыслить и оспорить, а не тупо отрицать их наличие.

- В христианстве тоже есть такая опасность?

Да, мы видим сайты и различных людей, которые коллекционируют жесткие цитаты из Библии и Отцов Церкви.

- Но террористов православных при этом нет?

Не заметить этого нельзя. Если бы теракты устраивали представители разных религий по очереди, то можно было бы сказать обобщающе – «как страшен мир религий». Но последние 20 лет пейзаж религиозно окрашенного терроризма довольно однозначен.

- Не боитесь, что вас обвинят в разжигании межрелигиозной розни?

Уже обвиняют. И это тоже очень значимо. Контент-анализ официальных исламских сайтов России показывает, что в апреле, в месяце бостонского теракта, они больше возмущались не Царнаевым, а Кураевым.

- А хотели бы вы вызвать серьезную общественную дискуссию на эту тему?

Самое печальное, что я человек ленивый. Ту, вызвавшую бурю, свою заметку я скопировал из моей старой книжки «Как относиться к исламу после Беслана?». Она вышла еще в 2004 году. Прошло почти десять лет. А стереотипные реакции мусульманских авторитетов не изменились. Не растут товарищи. И это печально. Они по прежнему говорят, что у некоторых кислых яблочек не было яблоньки..

Мне же вообще немного стыдно говорить об этом. Мне стыдно говорить банальности. Я выступаю в роли Капитана Очевидность. «Научной новизны», оригинальности в этих моих словах нет ни на грош. Сотни людей пишут мне, что я высказал их мысли и оценки. И еще сотни благодарят меня за «мужество». Ну, ёлки-палки, если ислам и в самом деле религия мира, то отчего же для честного разговора о его проблемах вдруг необходимо мужество? Для обсуждения проблем российского футбола вроде бы этого качества не требуется.

30/04/ 2013

Источник: polit.ru


get('twitter')) == 1) { ?>