Лето в Москве, наконец, вступило в свои права. Белые облака висят в кажущемся бесконечным небе, ярко светит солнце. В студии одной из столичных радиостанций вечернее ток-шоу. Тема — Исламское Государство и его угрозы для России. За одним со мной столом двое уважаемых экспертов. Кажется, я даже видел их по центральным телеканалам. Слушатели звонят в эфир, скидывают sms-сообщения, лучшие из которых ведущая адресует одному из нас. Мы то и дело говорим в микрофон, в нужный момент надеваем или снимаем наушники, слегка отстранившись, пьем уже начавший остывать чай.
В перерыве на новостной блок, разрезавший часовой эфир пополам, мы как договорившись, достаем телефоны — нужно, отключив авиарежим, проверить пропущенные вызовы и упавшие в копилку мессенджеров сообщения, пролистать ленту новостей.
В новостной топ уже привычно рвется строчка, связанная с очередными событиями вокруг ИГ. На этот раз речь о погибших от рук боевиков в Египте. Закрываю глаза, вспоминая предыдущие схожие инфоповоды — публикация очередной будоражащей кровь серии кинематографичных казней пленных; присоединение к запрещенному движению главы таджикского ОМОНа; приключения российской студентки Варвары Карауловой, задержанной на турецко-сирийской границе.
Я вспоминаю Сирию образца 2012-го года. Город Хомс к северу от уже тогда тревожного Дамаска. Обыск на блокпосте, автоматчики, лежащие на тюфяках в холле отеля. Мате — горячий травяной напиток — бессменный спутник военных действий по обе стороны баррикад.
Тогда Абу Бакр аль-Багдади еще не провозгласил «халифат» — дело было в бойцах так называемой Свободной сирийской армии — дезертиров асадовских войск, гражданских лиц и примкнувших к ним наемников, стремившихся к свержению действующего президента.
Руководители Свободной сирийской армии воспринимались многими странами Запада в качестве субъекта для переговоров и потенциальной силы, способной возглавить страну в переходный период и провести демократические реформы.
Тогда, в 2012-м, армия и боевики вяло, будто бы даже нехотя, перебрасывались снарядами, попадая куда придется, да разрезали тишину мертвого города автоматными очередями. Квартал Баба-Амр оставался в руках боевиков, пока, наконец, туда не были введены танки, а сирийская авиация не начала наносить удары с воздуха.
Теперь все сильно изменилось. О необходимости проведения демократических реформ в ситуации строительства шариатского государства говорить вроде как неудобно — огромный котел заварился, а в его пене и дыму гибнут все — и правые и виноватые, и даже случайные, казалось бы, люди.
Эксперты в студии предлагали продвигать образовательные проекты, чтобы нашим соотечественникам было не так просто «запудрить» мозги радикальными идеями; высказывали мнение, что необходимо контролировать миграционную политику — тщательнейшим образом фильтровать прибывающих в страну; вести пожизненную оперативную разработку граждан, уличенных в связях с экстремистами и т. д.
Тон нашей дискуссии задало высказывание заместителя министра обороны России, в котором он обвинил Запад в причастности к созданию ИГ.
«Сегодня террористы и экстремисты вышли из-под контроля и продвигают собственные интересы», — в частности, заявил он.
По логике вещей выходило, что раз страны Запада заварили эту кашу — пусть сами ее и расхлебывают. В пылу полемики мой коллега по программе даже сказал, что пусть, мол, расплачиваются за решение этой проблемы гробами американских солдат — мы в этом участвовать не должны и не будем.
В тот момент я думал о Варе Карауловой, сидящей на конспиративной квартире и пытающейся избежать уголовной ответственности. Я вспоминал и тех, кто был задержан вместе с ней — не ставшие известными, но, вместе с тем, наши — отправившиеся в этот путь с семьями, захватив даже новорожденных детей.
Я вспоминал об улыбчивом российском путешественнике Константине Журавлеве, вот уже более двух лет находящемся в плену у сирийских боевиков.
Нужно продвигать образовательные проекты…
Я думал и о молодом актере театра и кино Вадиме Дорофееве, оставившем семью, и погибшем в боях за ИГ.
Пожизненная оперативная разработка…
Я думал о тех полутора-двух тысячах молодых российских ребят и девчонок, которые прямо сейчас находятся на территориях, подконтрольных исламистам, приобретают опыт участия в боевых действиях и, конечно же, рано или поздно вернутся домой.
Фильтровать приезжающих в страну…
Я напомнил о том, что носители радикальных взглядов на Северном Кавказе, ранее составлявшие костяк «Имарата Кавказ"**, присягнули на верность лидеру ИГ. Спикеры организации уже заявили о создании на этой территории своего подразделения.
Времени оставалось не так много, но я постарался успеть озвучить все эти мысли. В частности, напомнил об опыте батальона «Восток», проявившему себя в самых тяжелых боях в ходе российско-грузинского конфликта в 2008-м, недавних событиях на Донбассе. Я рассказал о тех патриотах России, чья профессия — война, и кто не только больше ничего не умеет делать, но, более того, и не хочет.
Практически ни у кого нет сомнений, что в ближайшие годы стоит ожидать громких терактов в крупнейших европейских столицах. России также угрожает эта опасность. Так не стоило ли бы уже сейчас, не дожидаясь того момента, когда враг поднимет голову здесь, участвовать в противостоянии ему в Сирии, Ираке, Ливии?!
Нужно форсировать события, потому что все, что нас окружает сейчас — мирное небо над головой, разговоры в студиях радиостанций и здравые, казалось бы, мысли и предложения, может быть опрокинуто в одночасье. Все громче звучат тревожные звонки, игнорировать которые попросту невозможно.
К пониманию необходимости этих шагов, как оказалось, не так давно пришло российское руководство, призвавшее создать региональную коалицию для борьбы с терроризмом, и высказавшее готовность оказать ей всемерную поддержку.
Нужно предпринимать реальные шаги уже сейчас, пока беда не постучалась в наши с вами двери.
Арслан Хасавов
02.07.2015
Источник: svpressa.ru