Комментарии по поводу задержания в Москве на прошлой неделе 14 участников радикальной исламистской террористической группировки «Ат Такфир валь-Хиджра» («Искупление и исход»). У предполагаемых экстремистов изъяли 3 самодельных взрывных устройства с детонаторами и поражающими элементами, компоненты взрывных устройств, в том числе детонаторы, шнуры, взрыватели, пистолеты, гранаты, патроны, экстремистская литература. В начале ноября в подмосковной Балашихе был задержан вербовщик «Ат Такфир валь-Хиджра», который, по данным правоохранительных органов, вербовал молодых женщин и убеждал войти в состав подпольной экстремистской организации.
Андрей Солдатов, с 2000 года по настоящее время – главный редактор интернет-издания «Агентура.Ru", обозреватель "Новой газеты":
Никакой связи с терактом в Волгограде там нет, потому что, по моим сведениям, даже сами сотрудники силовых структур не обвиняют задержанных членов «Ат Такфир валь-Хиджра» в терроризме. Речь идёт о том, что оружие и взрывчатка, обнаруженные при них, должны были использоваться при совершении обычных, уголовных преступлений. Проблема тут в общей преступной ситуации. Судом в 2010 году группировка была признана экстремистской, но не террористической. Это одна из транснациональных радикальных исламистских группировок, которые возникли в Египте несколько десятилетий назад, конкретно эта — в 70-е годы. В России она была объявлена экстремистской организацией в 2010 году, но, собственно, ни в чём, кроме вербовки новых членов и распространении своей литературы, в которой они говорят, что собираются строить глобальный халифат, их обвинить нельзя. На сегодняшний день ситуация выглядит так: действительно происходит усиление активности силовиков перед Олимпиадой, а том числе — и в исламистской среде, и это событие — всё равно успех, другое дело, что это нельзя считать успехом в борьбе с терроризмом, потому что, повторюсь, сами силовики их в этом не обвиняют.
У нас вообще довольно сложная картина работы силовых структур в мечетях. Существует две части этой работы. Во-первых, периодически происходят такие противоречивые мероприятия, как глобальные облавы, когда за один раз хватают десятки, если не сотни людей, представители силовых ведомств выступают с громкими заявлениями, а потом всех отпускают. Ни к чему, кроме создания у задержанных таким образом мусульман чувства отчуждения, это не приводит. Во-вторых, существует так называемая превентивная работа, в рамках которой составляются «чёрные списки». И это, с одной стороны, можно считать частью оперативной работы, а с другой — это ведёт к тому, что огромное количество людей, не имеющих отношение к террористической и вообще к какой-либо противоправной деятельности, попадают в эти списки и подвергаются постоянным проверкам. Последние сообщения с Северного Кавказа говорят о том, что там людям уже чуть ли не номера присваивают за то, что они посещают определённые мечети. При этом их никто не обвиняет в совершении каких-либо акций, это делается просто на всякий случай. В целом, довольно двойственное ощущение от работы спецслужб в мечетях, потому что непонятно, насколько эффективны эти меры. Понятно, что они вызывают большой общественный резонанс, понятно, что они не улучшают отношения между исламским сообществом и силовиками и властями, но насколько высока их результативность — это вопрос, по-моему, без ответа.
Александр Черкасов, член Совета Правозащитного центра «Мемориал»:
Такфиристы — это один из изводов радикальных исламистов, другое дело, что они на Кавказе не очень распространены, потому что их очень не любят салафиты. Нужно понимать, что в радикальном исламе различных группировок не меньше, чем в своё время в русском революционном движении. Такфиристы — одно из движений, не очень сильно представленное на Кавказе, но в других регионах России они вполне могут быть. Так представлена группировка «Хизб ут-Тахрир» (листовки которых, кстати, нашли при задержании – «ЕЖ»), которые относятся у нас к террористам, хотя в Европе таковыми не считаются. Да, они экстремистские, они проповедуют в будущем, после мирного прихода к власти, системную дискриминацию разных групп, нарушение прав человека и другие недобрые вещи, и, например, Страсбургский суд их посылает, потому что они отрицают многие фундаментальные ценности европейской Конвенции о защите прав и свобод человека. То есть тем, кто проповедует системную дискриминацию или, например, отрицает Холокост, не очень дают злоупотреблять свободой слова. Но у нас их почему-то достаточно активно записывают в террористы. Такфиристы — это другая линия. Разобраться в них вообще сложно, единственное, что можно сказать, это то, что эта группа — не самая сильная в России.
Например, Александр Тихомиров, перешедший в ислам и ставший одним из самых известных и опасных проповедников под именем Саид Бурятский, убитый года три назад, примерно, как Ленин сосредотачивался не на врагах, с которыми всё ясно, а на попутчиках. Те, кто отходили от генеральной линии, клеймились свирепо, и полемика между такими группами была очень сильная. Если бы это было единое сообщество, работающее на некий единый джихадистский центр, то мы бы получили совершенно другую ситуацию. А так, там, где у них есть силы, на Северном Кавказе, такие группировки как «Ат Такфир» они сами не пускают, происходит вытеснение конкурентов. А Москва далеко, и тут много каких людей можно повстречать.
Задержали их, видимо, через заагентуренные мечети. Были случаи, когда люди, зачем-то приехавшие сюда с Кавказа, где им говорили, что у вас единственный способ остаться в живых — это пойти и сдаться, приезжали в Москву. А здесь в мечети их очень быстро арестовывали. То есть в принципе наши спецслужбы достаточно плотно мониторят московские исламские сообщества. В общем, там всё бурлит, и странно предполагать, что в это бурление не запущена какая-то агентура. Потому что если есть задача не допускать попадание в Москву с Кавказа террористов из Имарата Кавказ, то, очевидно, такая агентура и такой мониторинг должны быть. Другое дело, что мы не знаем, насколько эта система действует, и террористы с Кавказа в Москву действительно не приезжают.
В целом у меня такие замечания. Есть много разных радикальных исламистских групп, и в московском сообществе им сосуществовать легче, чем на Кавказе, куда в своё время не пустили тех же многочисленных хизб-ут-тахрировцев, проходящих у нас как террористическая организация. Понятно, что в рамках борьбы с терроризмом необходимо отслеживать возможность проникновения боевиков из Имарата Кавказ, и для этого необходима агентура. А про пойманных нынче людей, нужно сказать, в первую очередь, что это очень редкая птица в наших краях.
Юлия Латынина, писатель, журналист:
«Ат Такфир валь-Хиджра» — это такой случай совсем клинического радикализма. Помните, в Средние века были гуситы, которые выступали против Католической церкви, были табориты, которые были ещё радикальнее, а среди них были ещё адамиты, которые ходили голые и считали, что всё, что они делают, без греха, и поэтому совокуплялись с кем годно и резали кого угодно. Такфиристы — это примерно такое же радикальное ответвление от уже радикального исламизма. Тут довольно сложно говорить, конечно, потому что каждый человек, который называется себя такфиристом, как и вообще человек, который называет себя радикальным исламистом, может по-своему представлять себе действительность. Но, в частности, насколько я понимаю, члены «Такфир» однажды планировали убить бен Ладена за недостаточную чистоту веру. А российские такфиристы отличаются, в наиболее яркой огласовке, тем, что считают, что даже другому мусульманину можно вынести такфир, по-русски — «затакфирить», то есть признать неверным, если у него имеется российский паспорт. Интересно, что при этом, по крайней мере, некоторые такфиристы считают, что им самим позволено делать всё для успеха веры, например, есть свинину, носить обычную одежду, для женщины — не носить платок, то есть мимикрировать под неверного, если это способствует успеху веры.
Это такой наиболее радикальный вариант, и, конечно, интересно, что один из людей, участвовавших в организации взрывов домов в Москве на улице Гурьянова, был такфиристом. И потом его убили сами исламисты, потому что его позиция была настолько радикальной, что в нём заподозрили сотрудника ФСБ. Кстати, это — довольно частая ситуация, потому что внутри исламизма существуют очень разные течения, и к таким радикальным часто относятся настороженно. Они же там все время все обсуждают, сколько ангелов может поместить на кончике иглы, и когда кто-то не согласен по этому вопросу, он всегда может оказаться агентом ФСБ.
02/12/2013
Источник: ej.ru