Впервые выходцы из Марокко и Алжира массово появились в Европе в 1950-е годы, когда потребность в рабочих руках была колоссальной (о жизни на пособие никто из них не мог и мечтать). Большая часть мигрантов селились компактно, и в крупных городах возникли «мусульманские районы», слабо связанные с остальным европейским социумом. Впрочем, не всем таким анклавам присуща жесткая закрытость «горячих пригородов» Парижа, куда опасаются заглядывать даже полицейские.
Например, мусульманский район Гамбурга достаточно открыт, а заметная часть местного бизнеса ориентирована на туризм (дешевые гостиницы и сувенирная торговля). Но район все равно африканский или арабский, никак не немецкий. Дело в том, что помимо границ районов и округов есть и невидимая граница, отделяющая приезжих от коренного населения.
Мусульманские диаспоры Европы росли десятилетиями, но вопрос их участия в политической жизни перешел в практическую плоскость совсем недавно. До последнего времени мусульмане не стремились создавать собственные политические партии, предпочитая лоббировать свои интересы через уже существующие политические институты. Большинство европейских мусульман традиционно поддерживают левые партии, которые выступают за либеральную миграционную политику, социальные программы для бедных и развитие «мультикультурной» среды. Однако лимит выгод, предоставляемых таким сотрудничеством, почти исчерпан. Показателем этого стало, в частности то, что приход к власти во Франции социалиста Франсуа Олланда не помог мусульманкам вернуть себе право на ношение хиджабов. Кроме того, накапливающийся в Европе антиисламизм в очень близкой перспективе заставит даже левых ограничить поддержку этно-религиозных меньшинств.
В настоящий момент в Европе действуют минимум две «исламских» политических партии: «Партия возрождения и единства» в Испании и «Партия исламских демократов» в Нидерландах (наиболее активна в Гааге, где ее представителям удалось занять несколько мест в городском совете). Также существуют общественные движения, стремящиеся получить статус партий и не имеющих пока реального политического влияния: «Финская исламская партия» (Финляндия), «Союз исламских объединений и организаций» (Италия), «Союз исламских организаций» (Франции), «Лига справедливости и развития» (Германия). Создание последней вызвало, кстати, большой резонанс, так как организация является клоном одноименной партии Турции. Это обстоятельство заставило многих в Германии осудить попытки турок-иммигрантов перенести на новое место старую политическую борьбу, а лидеров турецкой Партии справедливости и развития — осудить желание эмигрантов «превратиться в немцев».
Проблемы для политического объединения всех европейских мусульман создает и национальный фактор, связанный с обособлением этнических арабов из Северной Африки, выходцев из Турции и чернокожих мусульман. У каждой из этих диаспор свои нормы быта, поведения и даже понимания ислама. В конкретных районах обычно доминирует одна из этнических групп, хотя религиозная близость и общий уровень жизни позволяют мусульманам разных национальностей жить бок о бок и даже совместно противостоять социально-экономическим проблемам и властям.
В Германии, где мусульмане составляют приблизительно 5 процентов жителей, их электоральная активность достаточно высока, поскольку около 63 процентов немецких мусульман имеют турецкие корни, то есть происходят из страны, адаптировавшейся к избирательному процессу. По данным социологических исследований, в выборах участвуют около 90 процентов немецких турок, что существенно выше, чем показатель коренного населения. Их политическая стратегия основана преимущественно на поддержке социал-демократов и «зеленых», небольшая доля избирателей-турок предпочитают Христианско-демократическую партию. В результате ряд представителей традиционно мусульманских этнических групп занимают заметные посты в немецких политических партиях, что способствует мобилизации мусульманского электората для их поддержки. К их числу можно отнести, например, таких видных политиков, как Цема Оздемира, сопредседателя партии «зеленых», и члена Социал-демократической партии Айдан Озгуз, занимавшую пост министра по делам иммиграции в 2011-2013 годах.
Принципиально иная ситуация во Франции, где до 80 процентов мусульманского населения — выходцы из стран Магриба (преимущественно Алжира, Туниса и Марокко) с несколько иным типом политического поведения. Активность мусульман на французских выборах невысока: при доле среди населения французской метрополии в 9,5 процента их доля в электорате — лишь 2-5 процентов. Это связано со слабым доверием многих представителей старшего поколения к выборному процессу и традиционной аполитичностью многих выходцев из стран с менее развитыми демократическими институтами.
По мнению французских политологов, политическая активность мусульманской молодежи несколько выше, чем старшего поколения, но для нее характерны более радикальные требования, которым уже не всегда соответствует даже программа социалистов. Отсутствие иных форм единства помимо ислама создает питательную почву для радикализма. Так или иначе, пока старшее поколение французских мусульман продвигает идеи интеграции во французское общество и культуру (примером могут служить акции объединения «Сыны Франции»), молодежь все больше идет на конфронтацию с окружающим обществом.
Речь не о членстве в экстремистских религиозных организациях, которые играют в жизни европейских мусульман гораздо меньшую роль, чем может показаться. «Французских мусульман, работающих в сфере безопасности, больше, чем тех, кто работает на "Аль-Каиду", — отмечает видный французский востоковед Оливье Руа. — Каждая "исламистская" атака влечет за собой минимум одну жертву-мусульманина из числа полицейских. Например, Имад Ибн Зиатен, французский солдат, убитый Мухаммедом Мера в Тулузе в 2012 году, или Ахмед Мерабет, офицер полиции, убитый при попытке остановить убийц в редакции "Шарли Эбдо". Вместо того чтобы рассматривать как примеры, их считают исключением из правила».
Исламский экстремизм, как и глубокая ассимиляция в европейском социуме, — не более чем крайние варианты, которые выбирают меньшинство европейских мусульман. Для Франции гораздо большую проблему представляет криминальный ответ части мусульманской молодежи на текущие социальные условия. Несмотря на то что мусульмане — это менее 10 процентов населения страны, по официальным данным, 60 процентов обитателей французских тюрем — приверженцы ислама. Наиболее криминализована молодежь из этнических районов, среди которой противозаконная деятельность порой считается допустимым поведением.
После массовых выступлений 2005 года, начавшихся под предлогом протеста против насилия со стороны стражей порядка, французская полиция оказалась вытеснена из многих бедных городских районов, населенных преимущественно мусульманами. Официально такие анклавы имеют статус «чувствительных городских зон» (ЧГЗ), каковых, согласно официальному перечню, насчитывается 751 по стране и 9 в Париже. Формально эти районы должны быть приоритетными объектами политики местных властей, но на деле такой статус — признание того, что посторонним, включая полицейских, туда лучше не соваться. Иногда радикальная молодежь явочным порядком расширяет число районов, «закрытых» для официальных властей. В частности, в одном из районов Амьена, не имевшего статуса ЧГЗ, в августе 2012 года молодые мусульмане устроили массовые беспорядки в связи с арестом местного жителя за езду без прав. Тогда в ходе многодневных выступлений пострадали около 150 полицейских, было сожжено не менее 20 частных автомобилей (хотя население района не превышает 2000 человек).
За этими выступлениями стоит не какая-либо политическая или религиозная доктрина, а лишь неустроенность молодежи, слабо интегрированной в окружающее общество. Нет данных и о создании в таких «освобожденных» от полиции районах параллельных властных структур и аналогов лондонских «шариатских патрулей». Скорее местная молодежь с криминальными связями пытается обезопасить себя от преследований властей. Подобные районы часто превращаются в зоны безнаказанности, что видно на примере уже ставших традиционными массовых поджогов машин в новогоднюю ночь. Так, в нынешний Новый год за ночь было сожжено 940 автомобилей, преимущественно в «чувствительных зонах» и рядом с ними.
В соседней Германии «политизация» мусульман позволяет удержать лоббирование интересов общин в рамках закона. Благодаря усилиям политических лоббистов мусульманские общины Гамбурга и Бремена уже официально признаны в качестве политических субъектов. Городские власти подписали с ними соглашения, причем не только о развитии системы мечетей, но и о признании исламских праздников и снабжении халяльной пищей заключенных-мусульман в тюрьмах.
Маловероятно, что любого рода деятельность мусульманских общин в ближайшее время приведет к «исламизации» Европы. В европейском обществе слишком сильно недоверие к мусульманам-иммигрантам. Например, во Франции и Германии более половины населения убеждены в том, что число мусульман в данных странах слишком велико, а рост их численности в результате иммиграции может быть опасен.
Однако и французская, и немецкая практика превращения «мусульманских» районов в фактически автономные анклавы лишь закрепляет обособленность и делает их труднодосягаемыми для традиционных государственных институтов. Это может привести к сохранению в рамках социума больших групп, плохо адаптированных и даже чуждых ему. Точно так же становление собственных политических партий, тенденция к чему будет естественно усиливаться, способствует маргинализации мусульман.
К сожалению, выхода из сложившейся ситуации в рамках европейской модели социально-культурного развития просто нет. И «политический» путь Германии, и жесткая конфронтация, характерная для Франции, ведут к устойчивому обособлению мусульман от коренных европейцев и укреплению антагонизма между ними.
12.01.2015
Источник: Lenta.ru
Тень исламского экстремизма над Европой
Кровавая драма в Париже – нападение на редакцию сатирического еженедельника Chаrlie Hebdo, захват заложников в продовольственном супермаркете и убийство двух полицейских – внезапная и в то же время масштабная вспышка терроризма. Произошедшее показывает, насколько незащищенным является современное общество от террористической угрозы, особенно когда ее носителями являются граждане этой страны, пользующиеся всеми правовыми гарантиями и свободами.
Бесспорно, не на высоте, а по ряду аспектов вообще беспомощными оказались те, кто должен защищать общество от террористической угрозы. Наличие "упущений" по этой части уже признали власти страны, пообещавшие вернуться к этой теме позднее. Не срабатывает и существующая система обмена данными между странами о террористах. Как обнаружилось, все три обезвреженных террориста были известны западным спецслужбам. Так, братья Куаши были включены в американский черный список международных террористов и список лиц, которым закрыт въезд в США. Об этом были информированы и французские спецслужбы.
Один из братьев отсидел полтора года в тюрьме за принадлежность к исламистской ячейке. Было известно, что братья прошли военную подготовку на базе "Аль-Каиды" на Аравийском полуострове" (АКАП) в Йемене, а во Франции вели вербовку боевиков на войну в Сирии и Ираке. И при всем этом активного наблюдения за ними не велось якобы из-за недостатка ресурсов. (По утверждению одного из французских экспертов, для круглосуточного наблюдения за одним подозреваемым требуется до 25 сотрудников соответствующей спецслужбы.)
Террористы умело используют современные информационные и коммуникационные технологии, применяют сетевые методы работы. Это ставит в тупик правоохранительные органы и спецслужбы, которые действуют по традиционным схемам, зачастую отстают от развития событий.
Получил подтверждение факт существования в странах Европы базы, из которой черпают кадры террористические организации. Это прежде всего не вросшие в культуру страны и зачастую не втянутые в ее экономическую жизнь молодые люди из числа иммигрантов из исламских стран.
Не случайно главным объектом нападения террористов стала редакция сатирического еженедельника, напечатавшего статьи с критикой исламистов и карикатуры с использованием образа пророка Мухаммеда. Нападение на журнал – не только попытка устрашения, но и акция идеологического влияния, так как ее устроители хотели показать, что именно они являются настоящими защитниками религии.
Террористы стремились к достижению максимального эффекта от своей акции, резонанса, который противопоставил бы мусульман христианам и светским людям, иммигрантов – неиммигрантам. Именно в условиях такого противостоянии они видят возможность для вербовки в свои ряды новых сторонников. В какой-то степени им это удалось.
Как сообщает германская газета Bild am Sonntag, террористические атаки в Париже являются лишь началом целой серии акций в Европе. Об этом якобы стало известно Агентству национальной безопасности США. Оно перехватило переговоры между лидерами ближневосточной террористической группировки ИГИЛ, из которых стало известно, что Европу ожидает волна террора. Глава британской контрразведки МИ-5 Эндрю Паркер заявил, что ИГИЛ готовит теракты в Великобритании, в том числе нападения на объекты транспортной инфраструктуры.
Получается, что на Европейском континенте действует единая подпольная сеть террористических ячеек, связанных как с ИГИЛ, так и АКАП. И это на данный момент главная угроза безопасности Европы. Успешно противостоять ей можно лишь координированными усилиями всех стран континента.
12.01.2015
Источник: Независимая газета