Референдум в Швейцарии показал: Европа боится выходцев из исламских стран, так и не сумевших интегрироваться в европейское общество.
Зачем мечети минарет?
Инициативу проведения общенационального референдума о запрете строительства новых минаретов выдвинула Швейцарская народная партия (SVP), известная своей националистической платформой. Впрочем, «народники» не агитировали за запрещение возводить новые мечети, что противоречило бы принципу веротерпимости, свято соблюдаемому Швейцарской Конфедерацией. Народная партия выступала только против минаретов, в строительстве которых «народники» видели не религиозную, а политическую подоплеку.
Опросы общественного мнения, проведенные перед референдумом, показывали, что против строительства новых минаретов выступают 37% швейцарцев. Тем большее потрясение вызвали результаты плебисцита, продемонстрировавшие, что в реальности противников строительства минаретов в Швейцарии оказалось почти в полтора раза больше (57%). Сторонники запрета на минареты победили практически на всей территории страны, в 22 кантонах из 26. Против выступили только франкоязычные Женева, Во и Невшатель, а также город Базель.
Отныне минаретов останется столько же, сколько и было, - четыре на всю Швейцарию. Кстати, ни один из них не используется местными имамами по прямому назначению, для призыва верующих на службу. Этот факт заставляет предположить, что швейцарские националисты, возможно, кое в чем и правы.
«Минарет отнюдь не является необходимой принадлежностью мусульманской мечети», - объяснил «Профилю» президент московского Института изучения Израиля и Ближнего Востока Евгений Сатановский. В качестве примера он привел мечеть Аль-Акса в Иерусалиме. «В этой мечети нет и никогда не было минаретов, - напомнил эксперт, - что не мешает ей оставаться одной из главных святынь исламского мира». Вопрос о минаретах, мечетях и шире - об «исламской угрозе» - очевидным образом носит характер не религиозный, а политический.
Халяльно-колбасная иммиграция
«Панику, захлестнувшую сегодня Европу, можно назвать "исламофобией" только по ошибке, - считает главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН Георгий Мирский. - На самом деле Европа боится не ислама, а тех, кто, объединившись под его знаменами, предъявляет ей сегодня вполне конкретные экономические и социальные требования».
История вопроса имеет весьма давние корни. Ажиотажный спрос на дешевую рабочую силу, возникший в Европе после окончания Второй мировой войны, необходимо было как-то удовлетворять. В этих условиях принято было решение привлекать рабочих из бывших колоний на добровольной основе, под обещание интеграции в европейское общество.
«Так называемая европейская исламская иммиграция может быть четко разделена на две волны по поколенческому признаку, - считает Евгений Сатановский. - Иммигранты первой волны, бежавшие в Европу как раз от ужасов исламского правления в своих странах, старались интегрироваться в европейское общество, учили язык, уважали культуру и традиции своей новой родины». Иммигранты же второй волны, которую г-н Сатановский предпочитает называть «халяльно-колбасной», относятся к Европе по-иному. «Они поспели к эпохе политкорректности, которая выражается в высоких пособиях, раздаваемых всем, независимо от возможности и желания интегрироваться», - замечает эксперт. Соответственно, у иммигрантов второй волны формируется потребительское отношение к Европе, убежденность в том, что им все должны. Невозможность быстро подняться по социальной лестнице и воспользоваться всеми благами, предлагаемыми европейским обществом, вызывает протест, формы для выражения которого всегда готов предоставить радикальный исламизм.
Намаз протеста
Характерно, что первое поколение трудовых иммигрантов, приехавших в Европу из мусульманских стран, не питало практически никакого интереса к религии. Гораздо большей популярностью в их среде пользовались идеи коммунизма и национализма, зачастую сплетавшиеся в очень диковинные комбинации. Однако банкротство коммунистической идеологии и очевидное разложение националистических режимов, возникших на руинах европейских колониальных империй, заставили иммигрантов второй волны искать себе новый способ коллективной самоидентификации.
Ислам подходит для этой цели как нельзя лучше. Пропаганда уммы - всеобщего равенства правоверных перед лицом Аллаха, без различия нации или богатства, - неизбежно находит отклик в душах рожденных в Европе мусульман, считающих себя объектами дискриминации.
Среди европейской мусульманской молодежи ширится движение «возвращения к корням», однако новые европейские мусульмане желают жить именно в Европе, и возврат к исламским корням отнюдь не означает для них отказа от жизненных стандартов европейского общества потребления.
По сути, ислам играет в сегодняшней Европе ту же роль, которую в ХХ столетии играли идеи коммунизма. Под зелеными знаменами, как сто лет назад под красными, собираются люди, недовольные тем, как работает социальный лифт, и готовые к революционным изменениям. «Кто был ничем, тот станет всем» - этот лозунг нынешние европейские исламисты вполне могли бы начертать на своих знаменах.
И, как и сто лет назад, протестное движение, имеющее вполне определенные социальные корни, с успехом берут под свой контроль радикальные политические группировки. «Этим людям не нужна интеграция мусульманской диаспоры в европейское общество, - убежден Евгений Сатановский, - им нужны закрытые мусульманские гетто, вся власть и влияние в которых принадлежали бы только им».
Между зеленым и коричневым
Беда в том, что одна крайность порождает другую. Агрессивное нежелание части мусульман считаться с нравами и обычаями европейских стран вызывает протест у части коренного населения. Именно воинствующие исламисты провоцируют европейцев, выдвигая абсурдные требования о запрете изображений рождественских поросят, введении в странах Европы шариатского судопроизводства и т.п. Естественной реакцией на это является рост ксенофобии, принявшей сегодня форму исламофобии. Наивно было бы полагать, что, голосуя против возведения минаретов, граждане Швейцарии защищают традиционные христианские ценности. В стране, легализующей эвтаназию и гомосексуальные браки, о традиционных ценностях говорить можно лишь с некой долей иронии.
«На "угрозе исламизации" сегодня зарабатывают себе очки все правые и ультраправые силы, - замечает Георгий Мирский - начиная с упомянутой Швейцарской народной партии и заканчивая Национальным фронтом во Франции или Национал-демократической партией Германии».
Впрочем, в том, что тему «исламской угрозы» взяли в разработку правые радикалы, и состоит гарантия того, что исламофобия никогда не станет более или менее влиятельной идеологией в масштабах всей Европы. «Европейцы получили мощную прививку против любого рода правого радикализма, - считает Мирский. - Любой, даже малейший намек на фашизм пугает их гораздо сильнее, чем любая «исламская угроза», истинная или мнимая».
Спасение от «исламской угрозы», а точнее, от угрозы политического радикализма, действующего под исламистскими лозунгами, лежит в ускоренной интеграции мусульманской диаспоры в европейское общество, считает главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов. «Большинство европейских мусульман хотят оставить Европу Европой, - полагает он. - Они хотят влиться в европейскую цивилизацию, не утратив при этом своей идентичности». Но ислам может стать составной частью европейской цивилизации только тогда, когда минареты в городах Европы утратят свою политическую символику и останутся просто... минаретами.
Справка
ХАЛЯЛЬ - дозволенные поступки в шариате, лежащие между обязательным (фард) и запретным (харам). По-разному приемлемы от желательного (ваджиб) через нейтральное (мубах) до нежелательного (макрух). В мусульманском быту под халялем обычно понимают мясо животных, не нарушающих исламские пищевые запреты.
Кирилл ЗУБКОВ, Профиль, 07.12.2009